Александр Таиров в книге Михаила Левитина

Радиопрограммы / Поверх барьеров — Российский час

Марина Тимашева, Радио Свобода, 3.09.2009


Марина Тимашева: В серии «Жизнь замечательных людей» — новое поступление, книга «Таиров». О главном режиссере Камерного театра написал художественный руководитель театра «Эрмитаж» Михаил Левитин. На какое-то время он  перевоплотился в актера, работающего над ролью Таирова, актера психологического театра, приученного переживать чужую жизнь, как свою, искать оправдания всякому поступку и заполнять воображением лакуны (белых пятен в биографии Таирова — много). Вместе с Таировым Левитин преклоняется перед Алисой Коонен, вместе с ним встречается с Есениным и Мейерхольдом, Луначарским и Ворошиловым, Александрой Экстер и Рындиным, Всеволодом Вишневским и Всеволодом Мейерхольдом, ездит с  Камерным на гастроли — по стране и миру, вместе с ним идет на компромиссы, ради того, чтобы сохранить «буржуазный» и «эстетский» театр, вместе с ним рассуждает об отношениях с властью и о предательстве актеров. Книгу Левитин написал глубоко, страстно, легко, ее с удовольствием прочитает любой человек, даже тот, кто ничего не знает о Таирове. И очень хорош, выразителен, образен литературный язык. Например, так: «Океан же во Владивостоке вызвал такой взрыв оваций, что чудом не поднялся и не раскланялся. Но он был все-таки океан, и унижать себя поклонами не стал». Много лет назад Александр Таиров встретил свою будущую супругу и музу, великую трагическую актрису Алису Коонен именно в «Эрмитаже», которым теперь руководит Левитин. Но все-таки странно, что первую книгу о Таирове написал именно он. С  этого мы и начинаем разговор. Почему Таиров? Как будто бы, в том, что вы собой представляете как режиссер, и в  том, что представляет собой ваш театр, и в том, какой вы человек, потому что я  не сказала бы, что в вас обнаруживается какая-то склонность к компромиссам, к  конформизму, и у вас очень даже буйный общественный темперамент, и так далее. То  есть, мне кажется, что вас очень много от этого человека отделяет, почему вы  выбрали его?

Михаил Левитин: Вы знаете, как ни странно, книгу мне заказали. Но заказали по  той причине, что, по их мнению, никто, кроме меня о Таирове писать не должен был. Я понимаю, откуда у них такая уверенность. У них уверенность, во-первых, из  моей юношеской повести «Витя Куза в сандалиях на босу ногу», биографической провести. И там сказано о первой его встрече с 20-ми годами в образе Таирова, потому что я нашел эту книгу о Камерном театре, наукообразную книгу, но там статьи были о гастролях в Одессе Камерного театра, о гастролях в Париже Камерного театра и, кроме всего, некролог Таирова. То есть, получилась сразу вся жизнь — от начала до конца. И фотографии я получил, первые фотографии необыкновенных спектаклей того времени, и таировских спектаклей.

Марина Тимашева: Тут я перебью собеседника. Камерный театр для Левитина начался с фотографий, театр вообще для Таирова — тоже. С фотографии знаменитых в то  время актеров — братьев Адельгейм. Цитирую по книге Левитина: «Известно в  истории театра, что, когда под ногой одного из братьев на шиллеровском спектакле не оказалось бутафорского камня, на который он обычно ставил ногу, Адельгейм позы все-таки не изменил, а так и стоял на одной ноге, другую утвердив в воздухе на отсутствующем камне. И никто не засмеялся, так торжественно и важно он  стоял».

Михаил Левитин: Потом пришел этот радиоспектакль с Алисой Коонен «Мадам Бовари», и я полюбил Коонен. А затем снова кто-то в Одессе в Русском театре подсказал мне, что она жива, что я могу написать ей. Я написал, она мне ответила и дальше уже развивались мои отношения с ней, потому что я поступил через несколько дней в ГИТИС на режиссерский, и уже дальше она позволила с собой некоторое время общаться. И вот так вот завязалось — Коонен, Коонен, Коонен. Конкретный импульс такой, первый к написанию этой книги. Затем, вы знаете, у меня ненависть к  забвению, особенно, если это касается людей по-настоящему ярких, одержимых, единственных, неповторимых людей. Так вот о Терентьеве когда-то писал. У меня с  Александром Яковлевичем сложилось такое чувство вины перед ним, и еще возник облик светлого человека. Все легенды о диктаторах, интриганах, главных режиссерах, руководителях театров, все эти мейерхольдовско-станиславские варианты главного режиссера не проходили в случае Таирова. Потом я написал несколько эссе. Это непостижимое дело, это не было главным делом моей жизни, совершенно не было главным делом, но параллельно шло. Едем мы в гастроли, я  заранее сообщаю в посольство где-то в Латинской Америке, чтобы они из библиотек отксерили мне все, что было написано о Таирове во время таировских гастролей. А  так получилось, что вторые гастроли были в Латинской Америке, вот по таировским дорогам прошли. Но и этого мало, чтобы довершить эту картину, у меня есть и  роман «Удар в голову», не напечатанный нигде, я имел в виду в герое Таирова. Но  там нет никакого театра, там есть Таиров и она. Эссе названо тоже «Удар в  голову», и там идут кое-какие рассуждения о разнице моего театра и таировского театра и о сходстве вообще судеб режиссерских. И вдруг в эту комнату, в которой мы сейчас с вами сидим, в кабинет, заходит человек с папкой какой-то, и говорит в профиль, не глядя на меня, так что профиль я его помню, а лица не узнал бы: «Мне кажется, что вас интересует Таиров». Я говорю: «Да». «Я вам принес историю болезни Александра Яковлевича, только, пожалуйста, не очень много говорите о  том, что она у вас есть». Положил мне на стол папку и ушел. Там по дням, по  минутам — картина распада. Я бы мог шикануть и в книге многое рассказать об этом, но я этого себе никогда не позволю.

Марина Тимашева: Цитирую по книге: «Все дальнейшее обросло легендами и хорошо известно. Как игрался последний спектакль Камерного в этот день, „Адриенна Лекуврер”, как неистовствовали зрители в зале, узнавшие о закрытии Камерного, как не помог даже занавес, и Таиров своей властью велел опустить пожарный, железный, чтобы всем стало ясно — нет Камерного и не будет. Как потеряла Алиса сознание за кулисами в костюме Адриенны. Как по одной сбивали буквы на фронтоне — Камерный театр — и приклеили — Театр имени Пушкина. Как ходил уже очень больной Александр Яковлевич по Тверскому, искал на тумбах среди афиш афиши Камерного. Как отвозили его из театра в больницу, когда внизу, под лестницей, по  странному совпадению оркестр репетировал траурный марш из „Адриенны”. Как крикнула Алиса, чтобы немедленно прекратили. Как он умирал в филиале Кремлевской больницы. Выбрасывая мучительные и ненужные читателю подробности умирания, стоит сказать, что умер Таиров от рака мозга через месяц после закрытия Камерного театра 25 сентября 1950 года».
А мы продолжаем разговор о том, как развивалась история отношений Левитина и  Таирова.

Михаил Левитин: А потом Давид Боровский подарил мне «Записки режиссера». У меня они были, но он подарил мне один из первых экземпляров. Потом он, говорят, приготовил для меня, Марина, его жена, не может найти, афишу то ли «Любви под вязами», то ли «Косматой обезьяны» — тоже мне в подарок. А когда Давид что-то делает, значит, он к чему-то меня призывал. И, вдруг — предложение от  издательства. И я написал первые две главы о детстве. Причем я к ним очень тщательно готовился, я побывал в Ромнах, на родине, в архиве нашел все о его рождении, я был уже счастлив этим всем, но потом оказалось, что я ни в коем случае не буду этим заниматься. А что там? Один репертуар и репертуар. И я два года не писал, совсем отказался о книги. Они позвонили и сказали, что никто не  будет писать о Камерном и о Таирове, кроме меня. Я стал писать роман. Герой у  меня реален, что ж, это бывало, у меня в прозе тоже это бывало — и Терентьев реален, и Введенский реален. Писал, как писал. Но там много о себе, а здесь о  себе не напишешь, потому что он действительно идеальный руководитель театра, и  черты его, как руководителя, идеальные. Он идеальный директор, идеальный политик, идеальный организатор, гениальный режиссер, и у него была женщина, цена которой богом установлена, великая актриса. Она и была — я слышал и видел это. У  него было все, у него было ради кого жить и ради кого бороться за свой театр. Я  написал такую книгу во многом о ней, но это значит и о нем. Возник роман. Я  писал его свободно.

Марина Тимашева: Очень часто по ходу книги возникает такая фраза, вы пишете, что «так или почти так он говорил», «так или почти так он писал». Значит ли это, что вы в этих кусочках, в этих отрывочках книги близки на самом деле к каким-то документам, и чем вы реально пользовались?

Михаил Левитин: Все, что делают люди при начале такой работы, я, конечно, все это прошел. Ужаснулся современникам, ужаснулся критическим статьям, из которых ничего, почти ни из одной, нельзя понять, кроме Абрама Эфроса — известная статья о художниках Камерного театра. Во всяком случае, статьи — позорные, они почти все на уничтожение. Ну, как и сейчас. Доброжелательные очень статьи — западные, во время гастролей, но там писали талантливейшие люди, там художники, писатели, огромного уровня режиссеры. Критические статьи тоже были и не очень плохие, но  внимательно как к дикарям, когда дикарей рассматривают, как-то описывают подробно. Вот они так Камерный театр для себя описывали.

Марина Тимашева: Книга начинается с цитат. Приведу фрагменты. «Камерный театр — пошлость», — это пишет Вахтангов. «Таиров был влюблен в красоту, для него красота была самоцелью», — Михаил Чехов. «Я согласен скорее быть соседом с Василием Блаженным, чем с Таировым», — Мейерхольд. Эпиграмма Эрдмана: «Есть театры и  такие, что таких на свете нет. Сам находится в России, а на самом деле нет. Что в нем русского помину, на французский все манер. И играет Катерину Адриенна Лекуврер», — это Николай Эрдман ехидничает (Алиса Коонен только что сыграла Катерину в «Грозе»). И — сплошь восторженные отзывы Стефана Цвейга, Фирмена Жемье, Юджина О? Нила, Жана Кокто. И — один — грустный голос Ильи Эренбурга: «Это был прекрасный театр, который родился под несчастной звездой».

Михаил Левитин: Я не собирался давать опись спектаклей, это бессмысленно. Главное — понять образ театра. Понять это может режиссер, режиссер еще влюбленный в персонажей и влюбленный в 20-е годы, и гневный от чувства несправедливости, потому что в дневниках Алисы Георгиевны, которые никогда не  выйдут, потому что они порваны, перепачканы, перечеркнуты, они только что открыты в РГАЛИ, а — я член Ученого совета, я попросил, и мне показали это. Там она говорит: «Мальчик расстроен, нас все время ругают критики». Над ними висела такая лапа. Они действительно были, как правильно сказал Сталин, абсолютно буржуазным театром, в этом нет никакого сомнения. Вот я как бы знал все, но я  понимал, что театр — воздух, и я создавал такой воздух, и я ни на чем не  настаивал, я не настаивал даже на том, что я знаю. Поэтому у меня было такое название — «Таиров реальный и мнимый». Я считаю, что это правильно, когда пишут о театре. Надо попытаться ухватить, но, в общем-то, это дело утопическое. Но  мне, кажется, удалось написать какую-то главную правду о жизни внутри профессии, о самой профессии, о таком человеке, признанном великим режиссером, при том, что никто не знает, почему он великий режиссер. Михаил Чехов сказал, что был еще один великий режиссер, Таиров, он так считал, что у него же главное — красота и  только красота, поверхностно, никакой цели. Может быть, кому-то кажется, что цель — красота. Потом я мучился очень из-за его еврейства, там есть это в книге, я мучился, можно ли избавиться от своих корней, можно ли стать театром таким космополитическим, можно ли встать над театром, я мучился над тем, как легко превратить светлого человека в слугу ложных идеалов. Но в то же время и нелегко. И, конечно же, как литератору мне было страшно важно пройти насквозь эпохи. Всеми периодами, которые там есть, я занимался или в своей жизни, они мне для чего-то годились. И вот здесь все эпохи и люди, люди… Чем больше персонажей — тем я счастливей. До Ленина дошел там, пусть в одной фразе, но до Ленина. И  писать хотелось. Они у меня живые, это мое время, я ими не брезгую, у меня нет ни малейшей предвзятости ни к какому времени, только к убийцам у меня предвзятость, а так, к людям любого времени, любой идеологии у меня предвзятости нет, они меня занимают.

Марина Тимашева: Это очень слышно, видно в книге, про Ленина там, конечно, одна фраза, но очень смешная, про то, что он любил цирк, и цирк оказался одним из  самых важных искусств на какое-то время, до того, как им стало кино.
Действительно, здесь нет никакой предвзятости, то, как описан Луначарский, которому теперь можно сколько угодно предъявлять претензий и, вообще, на этом делать себе большое имя, то, как описан Вишневский, по тому что, видимо, я знаю, и по тому, что описано у вас, — один из самых неприятных в общении, тяжелых людей, которому тоже можно вменить в вину множество всяких скверностей, а, тем не  менее, они описаны так, что не только трагедия Таирова, но и трагедия этих очень талантливых и умных людей тоже совершенно очевидна, трагедия, определенная временам. Когда я читаю эту книгу, у меня все время было ощущение, что ее пишет не только писатель или, возможно, даже поэт, потому что она очень красивая и  музыкальная эта книга, и язык, и фразы, их просто как-то запоминаешь, образы, которые запоминаются, литературные образы, но у меня было еще ощущение, что эту книгу пишет как будто бы актер, который вживается в своего персонажа, проживает с ним вместе жизнь и, как всякий актер, всякий раз ищет психологическое оправдание любому поступку своего героя.

Михаил Левитин: Я поставил весь репертуар Таирова вместе с ним. Это очень странно. Я читал все эти пьесы. Их читать нельзя, их невозможно читать, кроме великих. Я ставил его глазами, его сердцем, его техникой. Вот это я проходил с  наслаждением, я вживался в него, как в специалиста, как в режиссера. Думал я  только об одном: да все он мне простит за Алису. Он сказал бы: да, да, возможно, вы не в состоянии идентифицироваться до такой степени, вы не можете вдруг вашего персонажа слить с моим истинным, реальным обликом, ясное дело, но Алису вы  любите, и любите ее настолько, насколько ее люблю я, не меньше, и поэтому я вам абсолютно все ваши грехи прощаю. Мне это казалось, и я перед ним мысленно все время просил извинение, что чуть-чуть формирую как-то образ концептуальный иногда. Но, собственно, я расхождений не вижу и, вообще, его дистанция от  Художественного театра, которая, собственно, и привела к тому, что мы о нем ничего не знаем, потому что в России изучают все время некие ответвления от  Художественного театра, сам Художественный театр, кто близок, кто далек, и все держится только вокруг Художественного театра. И это нормально для России, нормально, я считаю, что это действительно так. Но русский театр — это МХАТ, это Художественный театр.

Марина Тимашева: Мейерхольд, Михаил Чехов, Вахтангов — все, так или иначе, имели отношение к Художественному театру — учились, работали, и так далее.

Михаил Левитин: Да, все, кроме Таирова. Я сам себе был таким судьей, и у меня был предшественник, конечно, это великий Булгаков и его «Мольер» в ЖЗЛ, через 40 лет напечатанный. Я помню, что читал, это так и есть, резолюцию такую, рецензию на эту книгу на обложке. «Развязный молодой человек», — было написано о  Булгакове главой редакции. Я подумал: вот я, развязный молодой человек, сижу и  пишу об Александре Яковлевиче Таирове. Ну, еще надежда была такая, уже другое цитирование, это когда Горький прочел «Смерть Вазир-Мухтара», любимого мной, где уж Тынянов позволял себе о Грибоедове писать такие интимности, на которые документы не сохраняются, и там совершенно грандиозно Горький тогда сказал: «Если даже Грибоедов не был таким, теперь он таким будет». В общем, я не  волновался — увлекся, увлекся, и пошел.

Марина Тимашева: Молодой человек написал книгу о том, каким будет Таиров. Я  поняла. Михаил Захарович, теперь вот что хотелось мне очень понять. По такой поверхности, по контуру жизни, если мы говорим, конечно, о жизни в определенное время и сравниваем эту жизнь с другими жизнями людей, не менее одаренных, то, вроде бы, эта судьба, в общем, не трагична. А, тем не менее, когда читаешь вашу книгу, с каждой следующей станицей, сколь бы остроумны, живы ни были бы  описания, шла ли речь об оперетте «Жирофле-Жирофля» или каких-то смешных образах советских писателей, тем не менее, возникает, накапливается ощущение, что это была ужасная трагедия, и вот дальше возникает какое-то противоречие, из-за него есть напряжение драматическое в этой книге, потому что, с одной стороны, и вы  сейчас об этом говорили, вроде бы, у него было все — женщина, которую он любил, папа и мама, которым он был благодарен, люди, которые с ним дружили, великие люди поддерживали его, у него был театр, у него были гастроли зарубежные, и он  не умер в застенках с отбитыми почками, ногами, мозгами, вообще всем, чем угодно, как Мейерхольд, и он не вынужден был бежать, как другие люди, которым этого вовсе и не хотелось, и так далее, не валил лес, как кто-то из его собственных актеров и друзей. Вот в чем же дело, откуда берется это ощущение ужасного трагизма?

Михаил Левитин: Тут начинается сходство между автором и героем его книги. Органика творчества, возникшая вместе с твоим рождением, ты можешь только так, ты можешь только так, никакое время, никакие люди не могут тебя изменить, ты  хочешь измениться, ты пытаешься измениться, это трагическая вещь — органика и  цельность. На ваших глазах разбивают такое монолитное, мощное существо, а оно каким-то образом пытается уцелеть таким, каким оно родилось, остаться собой, уцелеть в этих обстоятельствах, в диких, в чуждой одежде, с чужими словами. Вот это вот ужасающее живое, извивающееся от боли детство, в которое возник твой театр. Это невозможно. Он бы и хотел, да не может. И в этом самый большой трагизм этой истории. Не говоря о том, что он нравственно был очень высок, и ему тоже приходилось безумно крутиться ради театра и ради Алисы. Тут есть еще и  жертвенность огромная, персонаж, герой, она тоже вызывает, как я понимаю, сострадание и жалость, но, главным образом, там есть одна фраза: «Эта царская уверенность в цельности мира была первой трещинкой в мировоззрении мальчика». «Эта царская уверенность в цельности мира»… Вот, откуда боль — не отдать себя. И, даже, я бы сказал, невозможность отдать себя, он просто не умел, не знал, как это сделать, это было сделать невозможно.

Марина Тимашева: Вы, хотя и пробуете как-то все время дистанцироваться, но у  меня все время было такое ощущение, что я читаю и про вас тоже. Я не имею в  виду, что вы создатель Камерного театра, я не имею в виду, что у вас супруга Алиса Коонен, я не имею в виду какие-то внешние факты, что у вас одинаковая биография, но все равно все время это ощущение, во-первых, чуть ли не основная тема, которая идет чуть ли не через всю книгу, потому что театр — это такая штука, которая проходит, в общем, как косой дождь, когда он остается шумом дождя, так, кажется, у вас сказано, что это нельзя абсолютно его ухватить, зафиксировать и, конечно, возможно, от этого на глаза мои наворачивались слезы, потому что тщетные, в каких-то исторических масштабах, усилия великих, одаренных, талантливых людей, потому что сейчас было и завтра этого не будет. Я не знаю, пишете вы это, потому что вы читали где-то такого рода рассуждения Таирова или потому, что это ваши рассуждения. Или, положим, там, где вы говорите об опыте, когда режиссер зажат как будто бы в тиски между властью, от которой надо защищать театр, это не обязательно власть Сталина, от всякой власти рано или поздно приходится защищать театр, а, с другой стороны, актерами своими же, которые могут предать в любую минуту и страшнее себя повести, чем любая власть, потому что ты считал их друзьями, опорой, соратниками, и рассуждения о  современной драматургии, которые касаются 40-х годов, 50-х годов, а кажется, что это ваши рассуждения о современной драматургии сейчас. То есть все-таки — это вы  или это он?

Михаил Левитин: Я бы сказал так. Там заявлен в самом начале другой, который спит с театром в обнимку с самого детства. А почему так? Конечно, этот другой в  книге, безусловно, присутствует, конечно, я там есть, но, как мне казалось во  время писания книги, я совпадаю с его точкой зрения. Ну, зная масштаб той личности, я себе старался не позволять мелких оценок, я собирал его по крупицам. Есть люди, которых я знаю, кто-то же должен их знать. Я всем исследователям могу смело сказать: пусть они пишут свои книги про Александра Яковлевича и описывают его спектакли, и делают выводы какие-то грандиозные. Я никаких выводов не  сделал, я прожил с ним жизнь, с ним и с Алисой Георгиевной, и с этим Камерным театром я прожил жизнь, так, как я проживаю свою жизнь такую же, и, слившись, эти две жизни, дай бог, дали тепло и правду.

Марина Тимашева: Цитирую финал книги: «Менее известно другое, уж совсем неправдоподобное. Через день после похорон Александра Яковлевича Алиса Георгиевна вернулась домой и <…> увидела свет в кабинете Таирова. Дверь была открыта. Александр Яковлевич <…> что-то искал в бумагах, потом, так и не погасив света, пошел прямо на нее. Она едва успела вжаться в стену, когда он проходил мимо. Алиса Георгиевна никому бы не сказала об этом, посчитав, что начинает сходить с ума, если бы еще через несколько дней дворник, знавший их с Таировым много лет, не спросил, когда она, натянув на себя две кофты и закутавшись в шарф, „совсем как капуста“, любил говорить Таиров, вышла на свою ежевечернюю прогулку:
— Алиса Георгиевна, вы меня простите, конечно, но тут третьего дня Александр Яковлевич приходили. Так они ушли или нет?»

Вот эту историю вы откуда знаете?

Михаил Левитин: Это правда. Мне рассказала ее Алиса Георгиевна. Она пошла в  какой-то подвальчик маленький в Москве, где было что-то вроде тайной лаборатории парапсихологии, и она им эту историю рассказала. Так, как я воспринимаю Алису Георгиевну, она лгуньей никогда не была, это исключено. Искать какой-то дополнительной славы, и никуда она не наплакала никаких слез, а эту историю она записала, эта история была в ее жизни реальна. Другое дело, можно посчитать, что внутренне напряжение Алисы Георгиевны было столь велико, что вот возникла такая картина.

Марина Тимашева: А как дворник — так они ушли или нет?

Михаил Левитин: Вы знаете, мои не уходят, я с ними нахожусь в таком глубочайшем общении. Я там написал, что я знаю, и, кажется, об этом никто не писал. И тоже я  это знаю от Алисы Георгиевны. У него же был подмакетник, и фигурки они делали к  разным спектаклям — каждая фигурка в мизансцене этого спектакля. У него после закрытия театра был расписан репертуар, и он каждый вечер раскрывал занавес, играл спектакль, идущий в этот вечер, и закрывал занавес. Можно любить свой театр, можно любить себя, мы ссылаемся на время, но, к сожалению, большинство людей искусства заняты собой, а не искусством. Таиров был воплощенное искусство, он занимался только театром и, кроме всего прочего, еще и Алисой Георгиевной. Его абсолютно не беспокоил он сам. Он сам себя не беспокоил. 

Марина Тимашева: Когда Левитин рассказал, что Таиров после закрытия театра продолжал репетировать не на сцене, а с макетом и куклами, я поняла, от чего, на  вечере памяти Давида Боровского, Левитин читал главу из его книги про старую цирковую лошадь, которая по ночам выходила на арену, выполняла свой номер, а  потом раскланивалась перед пустым залом.

Оригинал текста и ссылка на аудио…

Другие ссылки

2009

Уход как освобождение, Наталья Старосельская, Газета «Культура», № 50 (7713) 24 декабря 2009 — 13 января, 24.12.2009
Театр вспоминается как шум дождя, Ольга Романцова, «Газета», № 241, 22.12.2009
О нерасслышанном, Анна Гордеева, «Время новостей», № 226, 8.12.2009
The Secrets of a Director Unfold in 'Counselor', John Freedman, The Moscow Times, 3.12.2009
Михаил Левитин: «Женщины понимают легче», Анастасия Томская, Театрал, 1.12.2009
Михаил Левитин — писатель и режиссер, Телеканал «Культура»: Новости культуры, 2.10.2009
Театры России. Московский Эрмитаж, Элла Карахан, Голос России, 1.10.2009
«Скучная история» Театра «Эрмитаж». Михаил Левитин, Наталья Казьмина, Театральная афиша, 10.2009
Режиссер о режиссере, Варвара Вязовкина, Время новостей № 164, 9.09.2009
Александр Таиров в книге Михаила Левитина, Марина Тимашева, Радио Свобода, 3.09.2009
Левитин о Таирове, Марина Тимашева, Радио Свобода, 3.09.2009
Там чудеса!, Анастасия Ефремова, «Страстной бульвар», 1.09.2009
Капнист Капнисту рознь, Вера Копылова, «Московский Комсомолец», 1.09.2009
Про Таирова, про меня и про Мишу, Кама Гинкас, Рукопись, 09.2009
ГЕННАДИЙ ХРАПУНКОВ: Труднее воздуха ничего нет…, Вера Калмыкова, Газета «Культура», 2009, № 32 (7695) 20-26 августа, 20.08.2009
«Таиров» — новая книга Михаила Левитина, Телеканал «Культура»: Новости культуры, 4.08.2009
Книга сезона: «Таиров» Михаила Левитина в серии «ЖЗЛ», Павел Руднев, Частный корреспондент, 08.2009
Абсурд Карцева, Радио Свобода, 20.05.2009
Исторический анекдот с намеком, Любовь Лебедина, Трибуна, 14.05.2009
Unexpected 'Kapnist Round Trip' Is Pure Levitin, Джон Фридман, The Moscow Times, 7.05.2009
Драматургов — за Урал!, Светлана Хохрякова, Культура, № 21, 4.05.2009
Туда Капнист. А обратно?, Марина Токарева, Новая газета, 10.04.2009
Капнист туда и обратно, Елена Груева, Time Out Москва, 10.04.2009
Обратно «Эрмитаж», Мария Седых, Итоги № 14, 23.03.2009
Спектакль «Капнист туда и обратно», ТВ Канал Культура, 21.03.2009
«…но живого, а не мумию…», Вера Калмыкова, Для сайта театра Эрмитаж, 6.02.2009
Михаил ЛЕВИТИН: «Я занят только детством», Анна Горбашова, Профиль, № 3 (606), 2.02.2009

2008

Маяковский как образец фальсификации, Алексей Семенов, Городская газета. Псков. № 51 (231). 16-22.12.2008, 16.12.2008
Большие против маленьких, Александра Машукова, Ведомости № 42, 14.11.2008
Спят усталые игрушки, Анастасия Томская, Новые известия, 15.10.2008
Бедная родственница таланта, Наталия Каминская, Культура, 9.10.2008
Почему имя Николая Эрдмана вычеркнули из титров «Веселых ребят»?, Юрий Москаленко, Школа жизни: www.shkolazhizni.ru, 10.08.2008
Заявление об уходе, Валерий Семеновский, журнал «Театр» № 31, 05.2008
Чужой театр, Владимир Новиков, Из книги В. Новикова «Высоцкий». М. , Молодая гвардия (серия ЖЗЛ), 2008., 2008

2007

Навалился гегемон на одиночку, Наталия Каминская, Культура, 20.12.2007
Подмоченная Одесса, Алла Шендерова, Коммерсант, 12.12.2007
Лодки на приколе, Григорий Заславский, НГ, 10.12.2007
Как нарисовать птицу, Наталья Казьмина, Планета Красота, 1.12.2007
Его жизнь была полна отваги, Лев Додин, Виктор Гвоздицкий, Культура, 4.10.2007
В театре «Эрмитаж» открывается новый сезон, Павел Шейнин, Канал Культура — Новости культуры, 4.09.2007
С Гоголем на дружеской ноге, Дмитрий Морозов, Газета Культура, 23.08.2007
Красные табуреты на черной сцене, Александр Рапопорт, www.moscor.ru, 1.08.2007
Артист Роман Карцев: «Время шариковых не пройдет никогда», Веста Боровикова, Новые известия, 27.07.2007
Колесом по Гоголю, Коммерсант, 14.07.2007
К нам едет «Ревизор» и? поёт, Ася Шумилова, Вечерний Новосибирск, 12.07.2007
В Большом вспыхнет «Пламя Парижа», Мария Бабалова, Известия, 4.07.2007
Гоголь бы одобрил, Степан Звездин, Известия, 29.06.2007
Владимир Дашкевич: «Большой оперный футбол», Сергей Самойленко, Континент Сибирь, 29.06.2007
Достоевский. И немножко нервно, Юлия Позднякова, Культура Сибири, 18.06.2007
Театр «Эрмитаж». Пам-па-пам. Хармс! Чармс! Шардам!, Юлия Позднякова, Культура Сибири, 14.06.2007
Театр «Эрмитаж». ЭТО было!, Елена Меркурьева, Культура Сибири, 13.06.2007
Театр «Эрмитаж». Утренние мысли о ЧЧЧуме, Алена Аксенова, Культура Сибири, 9.06.2007
Театр, ОБЭРИУваемый страстями, Ведомости Новосибирского областного совета депутатов, 8.06.2007
Передвижной «Эрмитаж», Сергей Самойленко, Континент Сибирь, 8.06.2007
Маленькие радости, Ирина Алпатова, Культура, 7.06.2007
«Коллекционный» авангард «Эрмитажа», Вечерний Новосибирск, 6.06.2007
Театр как его двойник, Марина Токарева, Московские новости, 25.05.2007
Последнее слово, Елена Губайдуллина, Независимая газета, 23.05.2007
Памяти Виктора Гвоздицкого, Григорий Заславский, Независимая газета, 23.05.2007
Умер Виктор Гвоздицкий, Алена Солнцева, Время новостей, 22.05.2007
Артист-парадоксалист, Роман Должанский, Коммерсант, 22.05.2007
Играл как дышал, Ирина Корнеева, Российская газета, 22.05.2007
Умер Виктор Гвоздицкий, Марина Райкина, Московский комсомолец, 22.05.2007
Невосполнимый Парадоксалист, Глеб Ситковский, Газета, 22.05.2007
Умер Виктор Гвоздицкий, Вечерняя Москва, 20.05.2007
Уединенье с «Эрмитажем», Ведомости Новосибирского областного совета депутатов, 18.05.2007
ОБЭРИУ XXI века, Рина Каганова, Культура Сибири, 1.05.2007
Ночной полет с Андреем Максимовым, Андрей Максимов, ТВ Ночной полет, 29.04.2007
Лови момент, Александра Машукова, Газета Культура № 16, 26.04.2007
К юбилею спектакля «Хармс! Чармс» Шардам", Александр Плетнев, Радио Свобода. Российский час, 19.04.2007
Летят по небу шарики…, Юрий Луговской, Жуковские вести, 18.04.2007
«Тесней наш верный круг составим. ..», Евгения Тропп, Газета Экран и сцена, 1.03.2007
Театр начинается с Пушкина, Городская газета для жителей Пскова, 14.02.2007
Хлестаков и Чонкин встретятся в Новосибирске, Светлана Сучкова, Ведомости Новосибирского областного совета депутатов, 2.02.2007
Русская песня, Анастасия Ефремова, Иные берега, 1.02.2007
Режиссер из Черноморска, Юлия Ларина, Огонек, 15.01.2007
Записки на полях трех программок, Наталья Сажина, Империя света, 10.01.2007
Маяковский, любовь и немного пустоты, Григорий Аросев, Страстной бульвар, 1.01.2007
Вне грамматики, Наталья Казьмина, Театр, № 1, 2007, 01.2007
«Домашний» театр Владимира Полякова, Марк Захаров, Из книги Марка Захарова «Театр без вранья». М. , Актерская книга, 2007, 2007

2006

О сущности любви, Вера Павлова, TimeOut Москва, 11.12.2006
Не виноватая я, он сам пришел!, Наталия Каминская, Газета Культура, 6.12.2006
«Лиловый дым», Анна Баскакова, Агентство Еврейских Новостей, 4.12.2006
Актриса ушла под аплодисменты навсегда, Юлия Таратута, Коммерсант, 1.12.2006
Ей шло это имя — Любовь, Иосиф Райхельгауз, Московские новости, 1.12.2006
«Я жить хочу!», Ян Смирницкий, Московский Комсомолец, 1.12.2006
Наедине с Богом, Татьяна Хорошилова, Российская газета, 1.12.2006
Последнее танго, Татьяна Хорошилова, Российская газета, 1.12.2006
Ушла Любовь Полищук, Лариса Малюкова, Новая газета, 30.11.2006
Идеальная женщина, Валерий Кичин, Российская газета, 29.11.2006
Ее называли каскадером в юбке, Михаил Антонов, Сергей Бирюков, Любовь Лебедина, Труд, 29.11.2006
Она боролась до последнего, Вера Щирова, Новые известия, 29.11.2006
Умерла Любовь Полищук, Екатерина Барабаш, Независимая газета, 29.11.2006
Умерла Любовь Полищук, Отдел культуры, Время новостей, 29.11.2006
Прекрасная клоунесса, Алла Шендерова, Коммерсант, 29.11.2006
Любовь Полищук скончалась от тяжелой болезни, Тамара Калинина, Утро.ру, 28.11.2006
Умерла Любовь Полищук, Юлия Грохлина, Взгляд (vz.ru), 28.11.2006
Памяти Любови Полищук, Любовь Чижова, Радио «Свобода», 28.11.2006
Актриса, умевшая хулиганить, Артем Костин, Известия, 28.11.2006
Несоветское лицо, Юлия Штутина, Лента.ру, 28.11.2006
Переборщили с любовью, Евгения Шмелева, Новые известия, 28.11.2006
Увидеть Рому и умереть!, Евгения Ульченко, Аргументы и время, 22.11.2006
Половой вопрос всегда ребром, Константин Рылёв, Новая газета, 20.11.2006
«Маяковского я хотел ставить всю жизнь», Ирина Волкова, Газета Культура, 16.11.2006
В области сердца, Елена Сизенко, Итоги, 13.11.2006
Счастливый случай Веры Глаголевой, Елена Владимирова, Русский курьер, 13.11.2006
Михаил ЛЕВИТИН в эфире Радио «Культура», Марина Багдасарян, Радио Культура, рубрика ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА, 10.11.2006
Владимир Владимирович и черный пиар, Юлия Черникова, Утро.Ру, 9.11.2006
Маяковский как стиль любви: премьера театра «Эрмитаж», Анастасия Томская, Газета «Труд», 7.11.2006
Из Интернета — О спектакле по Маяковскому, Интернет, живые журналы, сайт театра, 31.10.2006
О сущности любви, Weekend.ru, 29.10.2006
Человеческая трагедия непонимания, Алла Зусман, Для сайта театра «Эрмитаж», 27.10.2006
Маяковский возвращается на театральные подмостки, Марина Перелешина, Радио МАЯК FM, 26.10.2006
Маяковский возвращается на театральные подмостки, Марина Перелешина, МАЯК FM «Культурный ответ», 26.10.2006
Сегодня на «Худсовете», Телеканал Культура, 24.10.2006
Маяковского я хотел ставить всю жизнь..., Михаил Левитин, Специально для сайта театра Эрмитаж, 1.10.2006
Маяковский, Гофман, Ким..., Анна Гордеева, Время новостей, 16.08.2006
Ольга Левитина: «Дело актера — быть хорошим инструментом», Павел Подкладов, Газета «Культура», 2.08.2006
Сплошное неприличие Михаила Левитина, Светлана Аксенова-Штейнгруд, Балтийские сезоны, 2006, № 15, 1.08.2006
Автограф Давида Боровского, Ольга Астахова, Полит. ру, 11.04.2006
Памяти Давида Боровского, Григорий Заславский, Независимая газета, 10.04.2006
На смерть Давида Боровского, Александр Соколянский, Время новостей, 10.04.2006
Умер самый сценный художник, Марина Райкина, Московский Комсомолец, 8.04.2006
Молчаливое свидетельство, Елена Груева, Ваш досуг, 7.04.2006
Памяти Давида Боровского, Павел Руднев, Взгляд, 7.04.2006
Молчание принцесс, Итоги, 27.03.2006
Молчи — сойдешь за идиотку, Леонид Гвоздев, Московская правда, 24.03.2006
Офелия гибла и ела, Глеб Ситковский, Газета, 24.03.2006
В одном дворовом королевстве, Александра Машукова, Ведомости, 23.03.2006
Выйти замуж по-королевски, Арина Миронова, Ваш досуг, 10.03.2006
Богоискатель между печкой о шкафом, Елена Дьякова, Новая газета, 20.02.2006
Гроссман с нами, Александр Рапопорт, Лехаим, 1.02.2006
ЧЧЧума на оба ваши века, Наталия Каминская, Газета Культура, 11.01.2006
«Координатор»: впечатления зрителя, Сергеев Николай, fatal_exception's blog, 3.01.2006
«Мы ничего не ищем, но зато многое находим. ..», Вера Калмыкова, Всемирные Одесские новости № 1, 1.01.2006

2005

100 лет назад родился Даниил Хармс, Гуля Балтаева, Телеканал Россия, 30.12.2005
Изверг, Валерий Семеновский, Театр, 30.12.2005
…Не совсем один, Ирина Скуридина, Театр, 30.12.2005
Остров Левитина, Ирина Скуридина, Театр, 30.12.2005
Левитин Михаил на «Худсовете», Нара Ширалиева, Телеканал Культура, 27.12.2005
Хочу только веселья, Александра Лаврова, Российская газета, 27.12.2005
Человек на все времена, Виктория Лепко, Сайт театра, 27.12.2005
К юбилею Михаила Левитина, Павел Подкладов, Радио «Свобода», 22.12.2005
Жизнь без единой купюры, газета Еврейское слово, 21.12.2005
Веселиться и пить вино, Радио Маяк, 19.12.2005
Преодоление чумы, Наталья Николаева, Литературная Россия, 16.12.2005
Хармс строже Введенского, Кирилл Решетников, газета Газета, 16.12.2005
Театр во время чумы, Алена Данилова, Взгляд.ру, 12.12.2005
Книга с золотым обрезом, Анастасия Томская, Театральные новые известия, 6.12.2005
Посланные на…, Лев Аннинский, Газета Культура, 30.11.2005
Пир во время ЧЧЧумы. Фрагменты, Анна Гордеева, Таймаут, 21.11.2005
Домашние игры призраков, Анна Гордеева, Время Новостей, 18.11.2005
Зарекайся от чумы, Марина Давыдова, Время новостей, 18.11.2005
Чччума в Каретном Ряду, Игорь Шевелев, Российская газета, 16.11.2005
Кто он, «координатор»?.., газета «Москвичка», 3.11.2005
«Когда одна строка из фельетона была страшнее сотен папирос…», Александр Каневский, Газета «Культура», 2005, № 41 (7500) 20-26 октября, 20.10.2005
Я очень люблю, чтобы меня удивили, Алехандра Гутьеррес, Ирина Волкова, 12.10.2005
«Эрмитаж» жив!, Гордон Марина, «Алеф», 29.09.2005
Письма из Америки. Дорога в Эквадор, Петр Кудряшов, Интернет-письма, 22.09.2005
Письма из Америки 2, Петр Кудряшов, Интернет переписка, 18.09.2005
Письма из Америки, Петр Кудряшов, Интернет переписка, 14.09.2005
Открытие сезона театра «Эрмитаж», Телеканал «Культура», 10.08.2005
Профессия — композитор, Марина Воинова, журнал «Трибуна современной музыки», 1.08.2005
Михаил Левитин Я — одессит, Михаил Левитин, Ирина Волкова, журнал Октябрь, 1.08.2005
Деликатный театр. Жизнь и судьба, Наталья Казьмина, Газета «Дом Актера», 1.06.2005
Смотреть в глаза невыносимо, Григорий Заславский, Независимая газета, 27.05.2005
Звук лопнувшей струны, Алена Данилова, газета Культура, 26.05.2005
«Мои необычные странные личности», Михаил Левитин, Интернет-портал Культура, 25.05.2005
По мотивам Василия Гроссмана, Анна Татаринова, Интернет Агентство Культурной информации, 19.05.2005
На выдохе, Итоги, 17.05.2005
А может, «заигрались»?, Любовь Лебедина, Труд, 11.05.2005
Я - Гомбрович!, Портал «Музеи России» — Новости музеев, 23.03.2005
Михаил ЛЕВИТИН в эфире Радио «Культура», Радио Культура — «Действующие лица», 18.03.2005
Михаил Левитин в эфире Радио «Культура», Марина Багдасарян, Радио Культура, 15.02.2005
В студии Михаил Левитин, Радиостанция Свобода, 13.02.2005
Театр начинается с недвижимости, Елена Дьякова, Новая газета, 7.02.2005
«Изверг» ошеломил Псков!, Псковская Лента Новостей, 7.02.2005
Театральная рулетка, Новая газета, 3.02.2005
«Мы тебя пришьем!», Дмитрий Савостин, Вечерняя Москва, 3.02.2005

2004

Кто такой Гомбрович?, Чеслав Милош, «Иностранная литература» 2004, № 12, 12.2004
Витольд Гомбрович. «Дневник 1957-1961», Пьер Паоло Пазолини, «Иностранная литература» 2004, № 12, 12.2004
Октябрьские тезисы, Юлия Рахаева, Вечерняя Москва, 3.11.2004
Какого рода буква «ю»?, Полина Бардина, Досуг и развлечения, 11.2004
К столетию со дня рождения Витольда Гомбровича, Борис Дубин, «Новая Польша», 11-2004, 11.2004
Остров полифонического отпада, Татьяна Бек, НГ Экслибрис, 28.10.2004
Михаил Левитин в прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы», Ксения Ларина, Радиостанция «Эхо Москвы», передача «Дифирамб», 9.10.2004
Щенячий воcторг, Алла Астахова, Время новостей, 5.10.2004
Гимн идиотизму, или Поминки по сатире, Григорий Заславский, «Театральное дело Григория Заславского», 13.05.2004
В шоу только мальчики, Марина Райкина, «Московский комсомолец», 23.04.2004
Испытание поэзии Полетикой, Лев Аннинский, «Культура», 4.03.2004
Анекдот навыворот или «Изверг» в «Эрмитаже», Вера Калмыкова, Театральный курьер, 1.02.2004
Быть знаменитой некрасиво, Наталия Каминская, «Культура», 22.01.2004
В Эрмитаже пьют вино и спасают красоток, Марина Райкина, Московский Комсомолец, 6.01.2004
Драматургические игры режиссера Михаила Левитина, Геннадий Демин, Театральная жизнь, 2004, № 3, С. 55-56, 2004

2003

Человек-театр в собственной прозе, Игорь Шевелев, НГ-Экслибрис, 30.10.2003
Золотой горн предательства, Алексей Зверев, Газета Культура, 4.06.2003
Рабы Азефа, Наталья Казьмина, Газета «Дом Актера», 1.06.2003
Мелкий бес и его двойник, Елена Дьякова, Новая газета, 19.05.2003
Есть несколько Любшиных, Артур Соломонов, Газета, 7.04.2003
Вечный Каин, Алексей Филиппов, «Известия», 6.04.2003
Михаил Левитин. Мотивчик, Наталья Казьмина, Театр, 04.2003
Азеф в «Эрмитаже», Наталья Уварова, Независимая газета, 28.03.2003
Интервью с Наталией Мордкович, Журнал «Большой Вашингтон», 1.03.2003
Дантес и другие, Игорь Шевелев, god.dvoinik.ru, 2003
Письмо Солопову, Виктор Гвоздицкий, Театральная жизнь, 2003, № 6, С. 49-51, 2003

2002

На рандеву с Азефом, Игорь Шевелев, Время МН, 21.12.2002
Ставки больше, чем жизнь, С. Овчинникова, «Культура », № 49, 5.12.2002
Пощечины достались зрителям, Марина Шимадина, Коммерсантъ, 5.11.2002
Настоящий Гвоздицкий, Григорий Заславский, Независимая газета, 5.11.2002
Тот и другие, Александр Соколянский, Время Новостей, 5.11.2002
Закрытый актер Виктор Гвоздицкий, Алена Карась, Ваш досуг, 22.10.2002
В театре надо быть смиренным…, Александр Строганов, Век, 18.10.2002
Эпизоды из жизни актера Гвоздицкого, Алла Михалёва, Литературная газета, 9.10.2002
Браво, Гвоздицкий, браво!, Екатерина Васильева, Газета, 30.09.2002
Виктор Гвоздицкий: Вот это я люблю…, Артур Соломонов, Газета, 30.09.2002
Виктор Гвоздицкий: Наша профессия эфемерна, Алексей Филиппов, Известия, 24.09.2002
Артист и его двойник, Ирина Алпатова, Культура, 19.09.2002
Новый старый стиль, Григорий Заславский, Независимая газета, 10.09.2002
Интерактивные песни западных славян, Наталия Каминская, Культура, 25.04.2002
Мальчики направо, девочки налево, Алексей Филиппов, Известия, 23.04.2002
Любовь Полищук. Мечта поэта, Ирина Чичикова, Интернет портал Пассаж Одесса, 1.01.2002
Геннадию Храпункову ПОСВЯЩАЕТСЯ. .., Валерия Селиванова, Театральная жизнь, 2002, № 4, С. 20-22, 2002
Любовь Полищук, Наталья Казьмина, В книге «Звезды столичной сцены», АСТ-ПРЕСС КНИГА, 2002
Актер, не принадлежный никому, Наталья Казьмина, 2002

2001

Вы - одесситы, Мишки!, Наталья Старосельская, Газета Культура, 20.12.2001
«Впечатления недели», «Общая газета» № 50, 13.12.2001
Любовь Полищук: разговор без купюр, Алла Боссарт, Вечерняя Москва, 25.07.2001
«Четыре минуты с театром», Ксения Ларина, «Эхо Москвы», 26.03.2001
Игры, в которые играют люди, Елена Павликова, ПИТЕРbook, № 3, март 2001, 03.2001
Красное и черное, или Монумент падшим ангелам, Елена Дьякова, Новая газета, 25.01.2001
Как сфотографировать Бога, Наталия Каминская, ” Культура" № 2, 18.01.2001
Николай Робертович Эрдман, Юрий Любимов, Рассказы старого трепача, 2001
Зиновий Высоковский: «Как Райкин от жены сбежал», Александр Мельман, «МК». Sem 40. Центральный Еврейский ресурс — http://www.sem40.ru, 2001

2000

Раз, два, три — что-то произошло, Марина Давыдова, Время новостей, 13.11.2000
Рассказ об одном заклинании, Алексей Филиппов, Известия, 1.11.2000
Карманные часы в портретной раме, Наталья Старосельская, газета Культура, 1.11.2000
Второй сорт смеха — лучше, Екатерина Васенина, Новая газета, 28.10.2000
«Белая овца». Возвращение Хармса в «Эрмитаж», Ксения Ларина, Эхо Москвы, 15.10.2000
Порно с изнанки, Андрей Румянцев, НГ Ex libris, 2000-10-12, 12.10.2000
Возвращение к будущему Хармсу, Независимая газета, 22.09.2000
«Зачем эти страдания» и «Давайте жить дружно!», Алена Данилова, Екатерина Варченко, Театральная жизнь, 2000, № 8, Рубрика [Наши дебютанты], С. 37-44, 2000
«Интим» в «Эрмитаже», Мария Сперанская, «МК- бульвар», № 12, 2000