В серии «Жизнь замечательных людей» вышла книга о создателе Камерного театра,
режиссере Александре Таирове. Книга так и называется «Таиров», а написал ее 
художественный руководитель театра «Эрмитаж» Михаил Левитин. 

На какое-то время Михаил Левитин будто перевоплотился в актера, работающего над
ролью Таирова. Причем в актера психологического театра, приученного переживать
чужую жизнь, как свою, искать оправдания всякому поступку и заполнять
воображением лакуны (белых пятен в биографии Таирова — много). Вместе с Таировым
Левитин преклоняется перед Алисой Коонен; вместе с ним встречается с Есениным и 
Мейерхольдом, Луначарским и Ворошиловым, Александрой Экстер и Рындиным, ездит с 
Камерным на гастроли — по стране и миру; вместе с ним идет на компромиссы ради
того, чтобы сохранить «буржуазный» и «эстетский» театр; вместе с ним рассуждает
об отношениях с властью и о предательстве актеров. Книгу Левитин написал
глубоко, страстно, ее с удовольствием прочитает любой человек — даже тот, кто
ничего не знает о Таирове.

Много лет назад Александр Таиров встретил свою будущую супругу и музу — великую
трагическую актрису Алису Коонен — именно в «Эрмитаже», которым теперь руководит
Левитин. Но все-таки странно, что первую книгу о Таирове написал именно он. С 
этого мы и начинаем разговор.

 — Почему Таиров? Мне кажется, что вас очень многое от этого человека отделяет. Почему вы выбрали его?

 — Как ни странно, книгу мне заказали. Но заказали именно по той причине, что, с 
их точки зрения, никто, кроме меня, о Таирове писать не должен был. Я понимаю,
откуда у них такая уверенность: во-первых, из моей юношеской повести «Витя Куза
в сандалиях на босу ногу» — это биографическая повесть, и там сказано о первой
встрече с 20-ми годами в образе Таирова. Я нашел эту книгу о Камерном театре —
наукообразную книгу, но в нее были вложены статьи о гастролях Камерного театра в 
Одессе, о гастролях в Париже и, кроме всего, некролог Таирова. То есть я получил
сразу всю жизнь от начала до конца — и первые фотографии необыкновенных
таировских спектаклей того времени.
У меня сложилось чувство вины перед Александром Яковлевичем Таировым. И еще
возник облик светлого человека
* * *
Тут я перебью собеседника. Камерный театр для Левитина начался с фотографий. Для
Таирова театр вообще тоже начался с них — с фотографий знаменитых в то время
актеров, братьев Адельгейм. Цитирую по книге Левитина: «Известно в истории
театра, что когда под ногой одного из братьев на шиллеровском спектакле не 
оказалось бутафорского камня, на который он обычно ставил ногу, Адельгейм позу
все-таки не изменил, а так и стоял на одной ноге, другую утвердив в воздухе на 
отсутствующем камне. И никто не засмеялся — так торжественно и важно он 
стоял…»

 — Потом пришел радиоспектакль с Алисой Коонен «Мадам Бовари», — продолжает
Михаил Левитин, — и я полюбил Коонен. А затем снова кто-то в Одессе, в Русском
театре, рассказал мне, что она жива, и что я могу написать ей, и сказали, что она
в Театре Пушкина живет. Я написал, она мне ответила; я написал, она мне ответила
 — и дальше, дальше уже развивались наши отношения с ней. Я поступил через
несколько лет в ГИТИС, на режиссерский. И уже дальше она позволила с собой
некоторое время общаться.

Вы знаете, у меня — ненависть к забвению, особенно если это касается людей
по-настоящему ярких и одержимых, единственных и неповторимых людей. У меня
сложилось такое чувство вины перед Александром Яковлевичем Таировым. И еще
возник облик светлого человека. Все легенды о диктаторах, интриганах — главных
режиссерах, руководителях театров, все эти мейерхольдовско-станиславские
варианты главного режиссера, — они не проходили в случае Таирова. Потом я 
написал несколько эссе. Это непостижимое дело! Это совершенно не было главным
делом моей жизни, это все время шло параллельно.

И вдруг — предложение от издательства. Они позвонили и сказали, что никто не 
будет писать о Камерном и о Таирове, кроме вас, — ну, никто. Я стал писать
роман, герой у меня реален, он - идеальный директор, идеальный политик,
идеальный организатор, гениальный режиссер. И у него была женщина, цена которой
установлена Богом, великая актриса; она ею была, я слышал и видел это. У него
было все, у него было, ради кого жить и ради кого бороться за свой театр.

Оригинал текста и ссылка на аудио…