Что написал Пушкин после Хармса

В театре «Эрмитаж» — премьера: «Пир во время ЧЧЧумы», постановка Михаила Левитина

Новая газета, 24.12.2005
…Счастлив, кто падает вниз головой!
Мир для него, хоть на миг, а иной.
В. ХОДАСЕВИЧ

Более странного человека, нежели Михаил Левитин, захочешь — не сыщешь: как режиссер — забалтывается, как писатель — недоговаривает, как читатель? Попроси его пересказать знакомый-перезнакомый текст, он такого нагородит, что схватишься за голову: вроде читали с ним одно и то же, а выходит — разное.
И Хармс у него не такой, какой у тебя, и Олеша не Олеша, и Азеф не Азеф, а уж Пушкин?
Что это за «Пир», который «во время» не «чумы», а «чччумы», что за «призраки былого», да еще такие, где в одном ряду Моцарт и Альбер, Иван и Дон Карлос! В конце концов, где это видано, чтобы с хрестоматийной «Телегой жизни» аукался не кто-нибудь, а обэриут Введенский, причем не чем-нибудь, а своей вовсе не хрестоматийной «Элегией»?
И шкафы у него зависли — ни вертикаль им не по нраву, ни горизонталь, и рояль вверх тормашками: клавишами в землю, ногами — в облака.
И все это под домашнее бренчание Дашкевича, под престранные рулады «погибших, но милых созданий», которых — мы ведь считали — у Пушкина раз, два и обчелся, а у Левитина целых пять!
Все у него, у этого режиссера-писателя-читателя, шиворот-навыворот: известную сцену возьмет да оборвет, букву «ч» оквадратит, а в председатели назначит не заслуженного артиста, а пусть и заслуженную, но ведь артистку!
У кого он такому-этакому учился? Да и учился ли?
Думаю, учился, уверен — у Пушкина.
Подобно тому как Александр Сергеевич бросал недописанными свои сочинения, Левитин бросает на произвол судьбы свои мизансцены, под стать поэту он множит черновые варианты, которые на самом деле — как и у Александра Сергеевича — чистовики, вослед ему же высекает смыслы через слово и тут же, без паузы, набрасывает на тесных «полях» своего пространства потусторонние профили или фрагменты пейзажа?
Не бойся я с детских лет людей, реагирующих на кликуху «литературовед», я бы определил Левитина еще и по этому цеху, но?
Впрочем, в одной из своих книжек многомудрый Честертон восхищается теми живописцами Средневековья, что, рассчитывая увидеть и написать привычный мир новеньким и как бы с неистертыми следами от Божьих упаковок, на долгие часы привязывали себя за ноги к храмовым балясинам и морским реям.
Если мне по силам представить висящими вверх ногами Босха или даже обоих Брейгелей, то отчего не представить в таком же положении «литературоведа» Левитина?
Вот висит он в своем кабинетике вверх тормашками, и все исхоженное нами вдоль и поперек культурное пространство видит, как и полагается художнику, категорически новым: зрит, как из маленького Пушкина, только-только выговорившего «Желал бы быть твоим, Семенова, покровом или собачкою постельною твоей», выходит маленький Олейников со своим желанием быть для своей «двуколочки» единственным «битюгом»; висит он, «литературовед» Левитин, дальше и обнаруживает, что настоящая музыка ходит, как и положено ей, вверх тормашками, отчего видимый им Моцарт шпарит по клавишам, зависнув надо всем и всеми: над теми, с кем шел к своему «Пиру» поэт, и еще над теми, с кем шел к поэту человек, который режиссер-писатель-читатель-литературовед.
Вот и выходит, что гора с горой не сходится, а дон Карлос с Введенским, или Альбер с Джаксоном, или даже мы с Левитиным — пожалуйста.
Тем более в театре, тем более при свете Пушкина, тем более сегодня, когда читаем «наше все» «после» обэриутов и Бонди, Пастернака и Кандинского?
И, таким образом сойдясь на «Пире»", затеянном Левитиным, на ристалище страстей, а не смыслов, мы читаем Пушкина и его жизнь примерно так, как читал его уже после его гибели Боратынский, который сообщил своей женушке, разбирая архивы поэта: «Все последние пьесы его отличаются — чем бы ты думала? — силою и глубиною!».
Между тем Боратынский, несомненно, вовремя знал те самые строки, с которых наше пиршество и началось. Те, в которых после требования непременно «петь и веселиться» совсем юный Пушкин грозит — как чуме — неминуемой старости:
Когда же юность легким дымом
Умчит веселья юных дней,
Тогда у старости отымем
Все, что отымется у ней.
Кажется, накануне своего шестидесятилетия Левитин отнял у своей возможной старости все, что должно: расчетливость Сальери и важность Председателя, глупость Скупого и опасения Старцев.
Сделал он это с помощью всего Пушкина, не исключив даже его эпистолярий: наш литературовед оставил при себе безрассудность молодости через бессмертие пушкинских героев, через саму его гибель и его продолжение, которое, вопреки уму и времени, длит себя в Моцарте и Джаксоне…
Обозревая окрестности культуры и пространства жизни, висящий вверх ногами писатель Левитин обнаруживает спасительную для всех нас молодость не только в поэтах, но еще и в родных для него актерах — Дарье Белоусовой и Геннадии Храпункове, Сергее Олексяке и Станиславе Сухареве, Ирине Богдановой и Ольге Левитиной; еще — в художнике Гарри Гуммеле, еще — в композиторах Александре Даргомыжском и Владимире Дашкевиче, еще?
Молодость, слава богу, бесконечна, а старости — коли не выйдет наслать на нее чуму, то уж объявить время «Ч» режиссеру Левитину вполне по силам.

Анатолий КОБЕНКОВ

Другие ссылки

Театр «Эрмитаж». Утренние мысли о ЧЧЧуме, Алена Аксенова, Культура Сибири, 9.06.2007
«Тесней наш верный круг составим. ..», Евгения Тропп, Газета Экран и сцена, 1.03.2007
Театр начинается с Пушкина, Городская газета для жителей Пскова, 14.02.2007
ЧЧЧума на оба ваши века, Наталия Каминская, Газета Культура, 11.01.2006
Хочу только веселья, Александра Лаврова, Российская газета, 27.12.2005
Что написал Пушкин после Хармса, Новая газета, 24.12.2005
К юбилею Михаила Левитина, Павел Подкладов, Радио «Свобода», 22.12.2005
Преодоление чумы, Наталья Николаева, Литературная Россия, 16.12.2005
Театр во время чумы, Алена Данилова, Взгляд.ру, 12.12.2005
Книга с золотым обрезом, Анастасия Томская, Театральные новые известия, 6.12.2005
Пир во время ЧЧЧумы. Фрагменты, Анна Гордеева, Таймаут, 21.11.2005
Домашние игры призраков, Анна Гордеева, Время Новостей, 18.11.2005
Зарекайся от чумы, Марина Давыдова, Время новостей, 18.11.2005
Чччума в Каретном Ряду, Игорь Шевелев, Российская газета, 16.11.2005
«Эрмитаж» жив!, Гордон Марина, «Алеф», 29.09.2005
Открытие сезона театра «Эрмитаж», Телеканал «Культура», 10.08.2005