Театр во время чумы

В Театре «Эрмитаж» состоялась премьера спектакля «Пир во время ЧЧЧумы. Фрагменты» по «Маленьким трагедиям» Александра Пушкина

Алена Данилова, Взгляд.ру, 12.12.2005
К авторам спектаклей — писателям, драматургам и поэтам — в этом театре отношение особое, трепетное, почти родственное. Возможно, потому что его художественный руководитель режиссер Михаил Левитин и сам писатель.

Во всяком случае, то, что принято определять сухим словосочетанием «литературная основа» и что нынче считается возможным хорошенько потрепать, покромсать да ненароком и выбросить, в «Эрмитаже» цветет, пахнет и дает, между прочим, превкусные плоды.


Литературно приготовленное суФФле

Фрагментарность спектакля заявлена в названии и бросается в глаза. «Маленькие трагедии» из-под руки Левитина вышли здорово сокращенными, тщательно перетасованными и приправленными к тому же пушкинской лирикой, его же оскорбительным посланием Геккерну и совершенно неожиданным (впрочем, только не в «Эрмитаже») стихотворением Александра Введенского.

Однако успокойтесь, дорогие и уже готовые вознегодовать блюстители российской словесности, — ни одно солнце русской поэзии при создании спектакля не пострадало! Как хороший хирург, Михаил Левитин умеет безжалостно кроить, резать и штопать так, что это никоим образом препарируемому не вредит и даже идет на пользу — спектаклю, разумеется. Сложенный из кусочков, сценок, песенок, эпизодов, он буквально на глазах срастается в какое-то очень важное и многозначительное целое.

Появление Председателя (Дарья Белоусова) начинает «ЧЧЧуму» в «Эрмитаже». Расположившись в кресле, поставленном в ряду зрительских мест на небольшом возвышении, он (она?) принимается властно руководить происходящим. И не успевшая еще и пяти минут спокойно просидеть публика будет им призвана выпить стоя в честь почившего весельчака Джаксона. И никто не решится уклониться от этого приказного приглашения. Даром что Джаксон (Александр Скворцов), невинно улыбаясь, время от времени заглядывает на сцену и почившим вовсе не кажется.

Председатель задает ритм происходящему то явно — выстукивая для актеров темп, повелевая, — то исподволь, незаметно. Даже молчаливая и неподвижная его фигура в щегольском трауре значительна и трагична.


Маленькие трагедии большого дома

Между тем на сцене сменяют друг друга пушкинские персонажи — нисколько не трагичные, забавные, милые, довольные собой, правда, иногда не слишком довольные судьбой и окружающими. Барон (Борис Романов) из «Скупого рыцаря», образ которого как-то вполне естественно сросся в «ЧЧЧуме» с образом Сальери, рассыпает золото и физической болью переживает беспутность своего сына (Сергей Олексяк).

Тот, в свою очередь, бродит по сцене, смешно хлопая по бокам руками, как птенец-переросток, и утрированно заунывным баском жалуется на безденежье. Лаура (Анна Носатова) порхает в коротеньком розовом платьице, попискивает, пробуждает здоровые инстинкты у стайки поклонников, а Дон Карлос (Геннадий Храпунков) между тем предлагает ей задуматься о бренности всего сущего.

Леда (Ольга Левитина), обнаженная и пышнокудрая, восставшая из ванны с пеной, пропевает с интонациями школьной наставницы урок «розам, девам красоты». А Моцарт (Евгений Кулаков), хохочущий, счастливый и гениальный, играет «Реквием» (за мрачностью замененный увертюрой из «Свадьбы Фигаро») вниз головой на перевернутом и подвешенном к потолку рояле.

Весь этот карнавал легкомысленного театра, радость творчества, младенческая веселость — и есть тот самый пир, который во время чумы. Чума же, или «ЧЧЧума», как ее пишут и произносят, зловеще шипя, в «Эрмитаже», — все остальное, вялотекущее, тоскливое, полное нелепых и несправедливых несчастий, — в общем, жизнь.

Чума вторгается в пир по мановению затянутой в черный атлас руки Председателя. Так, вызванная им огненно-рыжая, пепельно-бледная Мэри (Ирина Богданова) поет свою печальную песню, мгновениями срываясь в страшный надсадный крик. И Луиза (Катя Тенета) в кошмарном забытьи грезит видением телеги с лепечущими мертвецами.

Чума нарушает пир и самовольно, терзая воспоминаниями об умерших казавшегося неуязвимым Вальсингама. Взъерошенный, захлебывающийся от раздражения и горя Александр Сергеевич (Арсений Ковальский) сам врывается время от времени на сцену с известным обвинительным преддуэльным посланием на устах, тараторит, скрипит пером и собственным примером подтверждает, что ч-ч-чума жизни, будь она неладна, не минует никого.
Михаил Левитин, впрочем, далек от того, чтобы чрезмерно переживать по этому поводу. «Телегой жизни» в исполнении «автора» и необычайно ей созвучной «Элегией» Введенского, которую читает Владимир Шульга, диалогом и полным взаимопониманием двух поэтов режиссер приводит к согласию бытовые и философские антитезы, на которых строится спектакль. Ведь молодость невозможна без вечно враждебной ей старости, жизнь не была бы сама собой, не заканчивайся она неизменной смертью, а без страшной ч-ч-чумы неоткуда было бы взяться бесшабашной, беспечной веселости пира.

Другие ссылки

Театр «Эрмитаж». Утренние мысли о ЧЧЧуме, Алена Аксенова, Культура Сибири, 9.06.2007
«Тесней наш верный круг составим. ..», Евгения Тропп, Газета Экран и сцена, 1.03.2007
Театр начинается с Пушкина, Городская газета для жителей Пскова, 14.02.2007
ЧЧЧума на оба ваши века, Наталия Каминская, Газета Культура, 11.01.2006
Хочу только веселья, Александра Лаврова, Российская газета, 27.12.2005
К юбилею Михаила Левитина, Павел Подкладов, Радио «Свобода», 22.12.2005
Преодоление чумы, Наталья Николаева, Литературная Россия, 16.12.2005
Театр во время чумы, Алена Данилова, Взгляд.ру, 12.12.2005
Книга с золотым обрезом, Анастасия Томская, Театральные новые известия, 6.12.2005
Пир во время ЧЧЧумы. Фрагменты, Анна Гордеева, Таймаут, 21.11.2005
Домашние игры призраков, Анна Гордеева, Время Новостей, 18.11.2005
Зарекайся от чумы, Марина Давыдова, Время новостей, 18.11.2005
Чччума в Каретном Ряду, Игорь Шевелев, Российская газета, 16.11.2005
«Эрмитаж» жив!, Гордон Марина, «Алеф», 29.09.2005
Открытие сезона театра «Эрмитаж», Телеканал «Культура», 10.08.2005