История с географией

Юлий Ким, Специально для театра «Эрмитаж», 1997
Жили-были на Змеином болоте Змеи Горыныч с сестрицей Змеей Подколодной. Время от времени сестрица вспоминала свою родину — бассейн Амазонки. Эта ее ностальгия была выражена мною в следующем монологе в ритме танго для спектакля Московского ТЮЗа:

Как прекрасна моя Амазонка
На просторах Бразильи моей!
Как течет она до горизонта,
Как один нескончаемый змей!

Сочинивши это миленькое танго, я захотел его продолжить. Куда? Внутренний взор переместился с экватора на Антарктику:

Как прекрасна моя Антарктида
На просторах холодных равнин!
Как мне нравится эта картина:
Над снегами парящий пингвин!

Затем я прошелся по Гонолулу и Костроме, понял, что получается безразмерное географическое танго, и стал ждать повода продлить его еще в какую-нибудь сторону. Тут случилось 70-летие Ленкома. Размышляя о форме приветствия, я вдруг услышал внутри себя знакомые звуки:

Как приятно в театре Ленкоме
Отмечать боевой юбилей!
Вместе с дочкой сидеть на балконе
И смотреть на хороших людей!

Стало ясно, что безразмерность моего танго не ограничивается географией. Случившийся неподалеку Михаил Левитин был того же мнения и очень возбудился: ему почудилось нечто обэриутское в соединении Амазонки с Ленкомом.

 — Умоляю, — сказал он мне. — Сядь и напиши сколько хочешь куплетов, желательно как можно больше чуши. А я поставлю.

С таким предложением ко мне еще не обращался никто. В условиях абсолютной безответственности пишется особенно легко. Никакой тебе необходимости семь раз от руки переписывать «Войну и мир». Открывай шлюзы перед потоком сознания и подсознания и только успевай записывать.

География расширилась, автор «тангоировал» все, что приходило в голову без какой-либо закономерности. Закономерность появилась уже в спектакле. 50 самовозникших танго превратились в 50 непрерывно перетекающих друг в друга представлений, нанизанных на режиссерскую мысль, которую я бы сформулировал так: Театр Левитина.

Поясняю, Все, что Левитин поставил и поставит в своей жизни, — это и есть его личное безразмерное танго, состоящее из множества самых разных спектаклей, объединенных его, левитинским, стилем и способом театрального мышления. Его танго равно его жизни, поэтому лирическая нота здесь сильна как, может быть, ни в одном из его спектаклей. Это «Левитин-танго», а не «Ким». Точнее, так:

 — Спляшите, братцы, жизнь мою! — обратился Михаил Захарыч к труппе, и они сплясали под мой бесхитростный мотив, превращенный Андреем Семеновым в чарующую музыку, сплясали заодно и свою, и мою, и еще много-много чью?.

Другие ссылки

Учитесь валять дурака…, Александр Шерель, Газета Культура, 2.04.1998
Командор танцует танго, Еврейская газета, 1.02.1998
Юбиляр пригласил зрителей на «безразмерное» танго, Ирина Медведева, Деловой мир, 1.02.1998
Стихия Михаила Левитина, Наталья Старосельская, Московская правда, 19.01.1998
Десять лет спустя, или Все танцуют танго, Александр Шевляков, Подмосковные известия 5.12.97, 5.12.1997
Почему побледнел заводчик, Игорь Шевелев, Общая газета, 4.12.1997
Триумф воли, Виктория Никифорова, Русский телеграф, 2.12.1997
В ритме танго, Елена Владимирова, Независимая газета, 2.12.1997
Так надо — шизофрения, буффонада!, Марина Райкина, Московский комсомолец, 2.12.1997
Десять новых лет «Эрмитажа», Московская правда, 29.11.1997
Танго, таксы и немного волшебства, Алексей Филиппов, Известия, 29.11.1997
Анонс, Литературная газета, 26.11.1997
От «миниатюр» до «Эрмитажа» ровно шестнадцать собак, Анна Ковалева, Московский комсомолец, 25.11.1997
Театр «Эрмитаж», Аргументы и факты, 1.11.1997
Юбилеи. Юбиляры, Алексей Зверев, Страстной бульвар, 1997
Звучит современное танго, Александр Шевляков, Подмосковные известия, 1997
История с географией, Юлий Ким, Специально для театра «Эрмитаж», 1997