Непрерывное воскрешение

Около дома Станиславского раздавали забористый коктейль

Геннадий Демин, Российские вести
Театр с длинным и требующим расшифровки названием «ОКОЛО дома Станиславского» — одна из немногих независимых столичных сцен. Независимых не по статусу (он получает деньги от московских властей), а по духу — как те труппы, которые в конце ХIХ — начале ХХ веков составили движение свободных театров, отказываясь от коммерческого подхода. Сегодня подобная позиция — тоже знак не только мужества и благородства, но и высокого творчества.

У маленького, но гордого театра уже долгая история. Последний, самый привлекательный, период начался с приходом одной из примечательных режиссерских фигур — Юрия Погребничко. Еще в прежние годы последовательность театра в разработке собственной художественной платформы привела к подозрительному отношению к нему со стороны властей. Казалось, что в новой общественной жизни к нему должно прийти широкое признание — его премьера «Вчера наступило внезапно», в которой причудливо переплелись песни Битлз и милая сказка о Винни-Пухе, была названа лучшей в сезоне (кстати, спектакль до сих пор значится в репертуаре). Однако ветер свободы быстро сменился иными веяниями, и о театре «ОКОЛО» теперь больше знают за границей (Гран-при Эдинбургского фринджа за «Русскую тоску»).
А ведь театр необычен. Даже на фоне самобытного репертуара, в котором важно не столько соседство классики и современной пьесы, сколько единая манера прочтения драматургии, последняя премьера — «Где тут про воскресение Лазаря?» — уникальна. К тому же в ней предстает вся труппа, словно подводя некий итог своего творческого формирования. Она составлена отнюдь не по антрепризно-звездному принципу, к которому публика уже приучена. Труппа, собранная Погребничко, скорее подходит под иное астрономическое определение — созвездие. 
По своей литературной первооснове коллаж «Где тут?» — винегрет из коротких отрывков «Преступления и наказания», смешанных с фрагментами из пьесы Александра Володина «С любимыми не расставайтесь». Забористый коктейль способен привести в ужас любого линейно мыслящего наблюдателя. А тут еще время от времени маленькую сцену стремительно заполняют хоры — то женский, то мужской (вдвое масштабней), то смешанный; в последнем и представлена целиком вся редкостная труппа.
Это сделать непросто. Недаром на столичных подмостках столь нечаста древнегреческая трагедия (как и комедия): сегодня трудно сыскать не только трагических актеров, но и найти эквивалент хору. Погребничко нашел ошеломительную современную форму.
Хор в «Лазаре» состоит из певцов, расставленных на сцене по всем канонам большого стиля: в линейку, с единой формой одежды, взгляд устремлен в незримую даль, но краешек глаза обязательно улавливает жесты дирижера — тоже подчеркнуто традиционного, разве что подкладки-плечики на костюме пришиты не изнутри, а снаружи. Весь смысл в том, что этот хор — модель общества: хочешь не хочешь — тяни мелодию, раз ты уж оказался в этой жизни и в это время. Даже если мелодия непроходимо-наивна, как «Ромашки спрятались, поникли лютики», или отчетливо приблатнена, вроде «Еще один звонок — и смолкнет шум вокзала». Поэтому артисты поют невозмутимо профессионально, и зрителю становится понятно, что каждого гложут собственные думы.
Трагикомичный контраст между банальностью исполняемого и торжественностью исполнения дарует ключ ко всему зрелищу, в котором великий роман представлен намеками, впрочем, достаточными, чтобы припомнить основных героев и события: вот ведет допрос Порфирий Петрович, вот приходит к Соне Раскольников, вот исповедь Свидригайлова. В напряженность диалогов Достоевского вклиниваются володинские тихие герои со своими житейскими бедами. Исполнители одних и тех же образов меняются, множатся, плавно переходят из века ХIХ в ХХ, благо на всех схожая прозодежда — у женщин длинные платья с декольте, прикрытыми полупрозрачной тканью; у мужчин тоже нечто вневременное. Да и в оформлении — сплошная мозаика из примет эпох, между которыми по календарю — век. От пореформенной империи до застойного Союза — и дальше? Типы и прототипы — от былинных (вот тот, ушастый, вылитый Алеша Попович, а вон литой Микула Селянинович) до крестьян и мастеровых, разночинцев и купцов, дворян и дворовых, пролетариев и чиновников? Русь босоногая, лапотная, штиблетная, бальнотуфельная, кирзовая и Бог знает какая еще — так и не дошедшая до России. 

Геннадий Демин

Другие ссылки

…Когда речь идет о чуде, Ася Иванова, Вечерняя Москва, 9.09.2013
Сердечная достаточность, Галина Шматова, АФИША@MAIL. RU, 9.09.2013
Интервью с режиссером Андреем Тупиковым, Дмитрий Хованский, специально для сайта, 9.05.2013
Равенства не надо: Александр Володин, Вячеслав Огрызко, Литературная Россия, № 45-46, 12.11.2010
«…но живого, а не мумию…», Вера Калмыкова, Для сайта театра Эрмитаж, 6.02.2009
Спят усталые игрушки, Анастасия Томская, Новые известия, 15.10.2008
Бедная родственница таланта, Наталия Каминская, Культура, 9.10.2008
Устаревшая сестра, Марина Шимадина, Коммерсант, 9.10.2008
Сеансы для эстетов и невежд, Наталья Казьмина, Культура, 28.11.2002
Режиссер на обочине, Марина Давыдова, Время новостей, 19.07.2002
Дом, которого здесь нет, Юрий Фридштейн, «Литературная газета», 2002, 2002
Кондуктор понимает, Дина Годер, Еженедельный журнал, 16.11.2001
Валенки и ушанки, валенки и каблучки, Геннадий Демин, Культура
Непрерывное воскрешение, Геннадий Демин, Российские вести