Евгений Шварц. Попытка биографии

Дмитрий Хованский, Специально для сайта, 3.04.2013


Известные каждому, пьесы Евгения Шварца наполнены его голосом. Негромким, иногда очень веселым, иногда грустным. Но всегда добрым и немного сказочным. Всегда немного взрослым и всегда отчего-то детским. Его живым голосом наполнены и дневники, письма, стихи… Вот он этот голос:

«Евгений Шварц во всех своих измерениях знаком мне с самых ранних лет, и я знаю его так, как можно знать себя самого. Со своей уверенной и вместе с тем слишком внимательной к собеседнику повадкой, пристально взглядывая на него после каждого слова, он сразу выдает внимательному наблюдателю главное свое свойство – слабость…

При своей беспокойной ласковости с людьми любил ли он их? Затрудняемся сказать. Олейников доказывал Шварцу, что он к людям равнодушен, ибо кто пальцем не шевельнет для себя, тем более ничего не сделает для близких. Мои наблюдения этого не подтвердили. Без людей он жить не может – это уж во всяком случае. Всегда преувеличивая размеры собеседника и преуменьшая свои, он смотрит на человека как бы сквозь увеличительное стекло, внимательно».

Из дневниковых записей Евгения Шварца



Так Шварц писал о самом себе. И эти записи только развивают подсознательное чувство – не мне говорить о выдающемся писателе. Читайте его дневники. Или пусть говорят его друзья, действующие лица его жизни:

Николай Корнеевич Чуковский(1904-1965) – русский писатель и переводчик,
Михаил Леонидович Слонимский (1897-1972) – русский писатель,
Николай Макарович Олейников (1898-1937) – русский писатель, поэт, сценарист,
Николай Павлович Акимов (1901-1968) – русский театральный художник, театральный режиссер и педагог, живописец и книжный график

и немного сам Евгений Львович. 

Итак, любое место, которое по душе героям, любое близкое им время.

Николай Чуковский.  Он родился в 1896 году в Казани и…

Евгений Шварц (про себя). Флюгер, а на флюгере петух… Я сижу у мамы на коленях… Мы смотрим в окно и говорим о флюгере…

Николай Чуковский.  …и следовательно, был старше меня на восемь лет. Но жизни в Казани не помнил совсем – двухлетним ребенком родители перевезли его на Северный Кавказ, в город Майкоп. А годы гражданской войны прожил в Ростове-на-Дону.

Михаил Слонимский.  И приехал в конце 1921 года в Петроград…

Николай Чуковский.  Он приехал в октябре. Я познакомился и подружился с ним сразу после его приезда, в 1922 году.

Евгений Шварц (про себя). Мечты сбылись, Ростов – позади, мы в Петрограде, но, конечно, тут житься будет не так легко и просто, как чудилось. Петрограду, потемневшему и притихшему, самому туго.

Николай Чуковский.  А между тем Петроград больше всего поразил его своей солнечностью. Весной 1922 года Петроград, залитый сиянием почти незаходящего солнца, был светел и прекрасен. В начале двадцатых годов он был на редкость пустынен, жителей в нем было вдвое меньше, чем перед революцией… Пустынность обнажала несравненную красоту города, превращала его как бы в величавое явление природы, и он, легкий, омываемый зорями, словно плыл куда-то между водой и небом.

Михаил Слонимский. Он так просто, легко, естественно, словно для того только и прибыл, вошел в нашу молодую литературную компанию. 

Николай Чуковский. Он сразу появился и у серапионов, и у Наппельбаумов, и в клубе Дома искусств. И у серапионов, и в Доме искусств его быстро признали своим, привыкли к нему так, словно были знакомы с ним сто лет.

Михаил Слонимский.  Молодой, темпераментный актер, нервный, подвижной, порывистый, все примечал своими умными, живыми глазами, схватывал и сразу же выставлял в остром слове черты, отличавшие не только каждого из нас, но и менее связанных с ним людей, умел ответить не только на сказанное, но улавливал и чуть проскользнувший намек на скрытые, затушеванные мысли и чувства.

Николай Чуковский. В то время он был худощав и костляв, носил гимнастерку, обмотки и красноармейские башмаки. Никакой другой одежды у него не было, а эта осталась со времен его службы в продотряде в Ростове-на-Дону. У него не хватало двух верхних передних зубов, и это тоже была память о службе в продотряде; ночью, в темноте, он споткнулся, и ствол винтовки, которую он нес перед собой в руках, заехал ему в рот.

Михаил Слонимский.  Мы-то считали, что он неизбежно станет писателем. Не сегодня — так завтра, не завтра — так послезавтра. Но Шварц, всей душой воспринимавший новую литературу и восхищенный ею, не заявлял о себе ни одной строчкой, предназначенной для печати. Молчал и молчал… Писатель Евгений Шварц отставал от человека Жени Шварца. Писатель еще в ту пору не родился.

Евгений Шварц (коротко и нежно). Мишечка, я не умею.

Николай Чуковский.  Миша, а в самом начале 1923 года он затеял поездку на Донбасс. И ты с ним. 

Михаил Слонимский.  Да, и на Донбассе Шварц начал печататься в газете «Всесоюзная кочегарка». Это произошло со всей неизбежностью, тут уж нельзя было ссылаться на вкус, отнекиваться, тянуть. Газетная работа вдруг и решительно выбила у Шварца все тормоза, которые сдерживали его. Она формировала его литературный дар, требуя немедленного отклика на самые конкретные темы, которые приносила жизнь в виде «писем в редакцию», «сигналов» и пр.

Евгений Шварц (тихо).

Михаил Слонимский:
Рост исполинский, —
Одна нога в Госиздате
И не знает, с какой стати…

Николай Чуковский. Уехали вы из Петрограда вдвоем, а вернулись втроем…

Евгений Шварц (тихо).

Так близко масло, простокваша,
Яичница и молоко,
Сметана, гречневая каша,
А ты, Чуковский, далеко…

Николай Чуковский. …а вернулись втроем. Привезли с собой своего нового друга Николая Макаровича Олейникова. Они со Шварцем начали работать в Детском отделе Госиздата.

Входит пышноволосый и демонический Николай Олейников.

Николай Олейников. Очень приятно… Олейников!

Николай Чуковский.  Много лет в наших литературных кругах «Шварц и Олейников» звучало как «Орест и Пилад», «Ромул и Рем» или «Ильф и Петров». Помню, служила в Детском отделе прехорошенькая молодая женщина – Генриэтта Давыдовна Левитина, а Шварц и Олейников играли, будто оба влюблены в нее…

Николай Олейников.

Дорогая, красивая Груня,
Разлюбите его, кабана!
Дело в том, что у Шварца в зобу не.
Не спирает дыхания, как у меня.

Евгений Шварц (тихо). Мой лучший и закадычный враг Николай Маркович Олейников.

Николай Чуковский.  В начале тридцатых годов Шварц расстался с Детским отделом. Не он один. Вместе с ним ушли из Детского отдела и Олейников, и Андроников, и Груня Левитина. Ушли и почти все авторы, которые издавались там с самого начала, — в том числе и я. После продолжительных поисков Шварц нашел свое место в театре, в драматургии. Но занявшись драматургией, он вовсе не сразу понял, что ему надо писать сказки; он попробовал было писать так называемые «реалистические» пьесы. 

Евгений Шварц. Не надо.

Николай Чуковский.  Но именно реалистическая пьеса «Приключения Гогенштауфена» свела тебя с…

Николай Акимов. Во время моей работы в Москве в молодом тогда Театре имени Евг. Вахтангова мне сказали как-то после репетиции, что вечером будет читать свою пьесу ленинградский драматург Шварц. Было это в 1931 году. А когда через два года я организовал экспериментальную студию при Ленинградском мюзик-холле, я обратился в поисках репертуара к трем драматургам: Шекспиру, Лабишу и Шварцу. Шварц предложил сделать вольное изложение сказок Андерсена, соединив «Принцессу и свинопаса» с «Голым королем». А потом была…

Евгений Шварц. «Тень». Закончена в 40-м году.

Николай Акимов. И «Дракон».

Евгений Шварц. И война.

Пауза.

Николай Акимов. На свете есть вещи, которые производятся только для детей: всякие пищалки, скакалки, лошадки на колесиках и т. д. Другие вещи фабрикуются только для взрослых: арифмометры, бухгалтерские отчеты, машины, танки, бомбы, спиртные напитки и папиросы. Однако трудно определить, для кого существуют солнце, море, песок на пляже, цветущая сирень, ягоды, фрукты и взбитые сливки? Вероятно — для всех! И дети, и взрослые одинаково это любят. Так и с драматургией. Бывают пьесы исключительно детские. Их ставят только для детей, и взрослые не посещают такие спектакли. Много пьес пишется специально для взрослых, и, даже если взрослые не заполняют зрительного зала, дети не очень рвутся на свободные места. А вот у пьес Евгения Шварца, в каком бы театре они ни ставились, такая же судьба, как у цветов, морского прибоя и других даров природы: их любят все, независимо от возраста.

Михаил Слонимский.  Кто сразу угадывал в нем доброго волшебника — так это дети. Они ходили за ним толпой.

Николай Чуковский.  Верил ли Шварц в возможность побеждать зло искусством или не верил, но пьесы его полны такой горячей ненависти к злу, к подлости всякого рода, что они обжигают. Охлаждающего скептицизма в них нет ни крупинки: скептицизм насмешливого, житейски осторожного Шварца сгорел в пламени этой ненависти без остатка.

Евгений Шварц.

А я все боли убегаю
Да лгу себе, что я в раю.
Я все на дудочке играю
Да тихо песенки пою.
Упрекам внемлю и не внемлю.
Все так. Но твердо знаю я:
Недаром послана на землю
Ты, легкая душа моя.

При составлении беседы использованы следующие материалы:

•  Мы знали Евгения Шварца / Сост. З. А. Никитина, Л. Н. Рахманов, ред. С. Л. Цимбал. Л. ; М. : Искусство, 1966. 230 с.

•  Шварц Е. Л. Собрание сочинений в 4-х томах – М. «Корона-принт», 1999.





Другие ссылки

Теневая сторона, Анастасия Павлова, Театрон, 18.10.2013
Евгений Редько играет две главные роли в премьере театра «Эрмитаж» по пьесе Евгения Шварца «Тень», Марина Тимашева, программа «Закулисье» на радио «Голос России», 26.09.2013
ТЕНЬ, ЗНАЙ СВОЕ МЕСТО, Геннадий Демин, газета «Трибуна», 29.08.2013
Ну и чертово время!, Мария Седых, журнал «Итоги», 26.08.2013
Чертово время, Алена Данилова, АФИША@mail.ru, 21.08.2013
Евгений Шварц. Попытка биографии, Дмитрий Хованский, Специально для сайта, 3.04.2013
Дон Кихот литературы, Владимир Забалуев, НГ — Ex libris, 19.04.2007
Классная девчонка, Ольга Бигильдинская, Театрал, 27.10.2006