…
Когда я принялась за материал, у меня было подавленное настроение с отзвуками шопеновского марша в душе. Но чем дальше, тем больше возникало желание отдаться радостям и наслаждениям жизни. Поэтому я спросила законченного жизнелюба Михаила Ливитина, поставившего спектакли с чудными названиями «Нищий, или Смерть Занда», «До свидания, мертвецы», «Хроника необъявленной смерти»: «Почему вас так тянет к теме смерти?»

«Только остро любящий жизнь и творчески постигающий ее человек беспрерывно обращается к теме смерти. Он думает: „Неужели это когда-то кончится?“ Кстати, мой любимый поэт Введенский был очень веселым человеком, картежником, бабником, пьющим, богемным, можно сказать, аморальным типом, с точки зрения окружающих. Но он писал только о смерти. Я сам не могу понять: почему факт непреложной смерти не побеждает нашу любовь к жизни? И я точно знаю — что, когда мне придется умирать, я обниму жизнь за шею так, что буду висеть окоченевший».

Любить жизнь до посинения — это не каждый умеет. Тем более что театр никогда не переплюнет жизнь, не обманет ее и будет выживать по законам, продиктованным ею же. Надо думать, что в контексте современной жизни с бессмысленными бесконечными смертями и не бутафорскими гробами сценической смерти придется туго. Что ставить? Как ставить? И ставить ли вообще? Что нам остается? Может быть, иронизировать над смертью, как это делал барон Мюнхгаузен с помощью Горина и Захарова, заявив: «Так надоело умирать». А другой литературный персонаж, умирая, сказал: «Жизнь так прекрасна, что ее не испортит ничего. Даже смерть».
…