впечатлений, что на спектакль «Сонечка и Казанова» я не бежала с нетерпением. И вдруг с первых мгновений я оказалась взволнованной. Это было удивительно, потому что все, что там произносилось, я знаю наизусть, ведь Цветаевой занимаюсь тридцать лет?
Михаил Левитин прочел Цветаеву романтически, а значит, суть прочел. Что я имею ввиду? На 99 процентов все, кто соприкасается с Цветаевой, на мой взгляд, независимо от степени любви занимаются восторженными возгласами.
А Левитин, не будучи цветаеведом, просто полюбил эти вещи, полюбил суть Цветаевой, полюбил ее необыкновенное женское начало. Не надо твердить о ее эмоциональности, надо явить, показать эту эмоциональность. Мне кажется, что Левитину тут помог его писательский дар, его писательская утонченность, то, что он сам — Поэт. Думаю, именно потому и не возникло противоречия между Поэтом и Театром.
Какая замечательная режиссерская находка — очень деликатно назвать героиню мамой девочки Али, а не Мариной! Я понимаю, Левитин нарочно выбрал на эту роль актрису, которая, если так можно выразиться, внешне диаметрально противоположна самой Цветаевой. А то часто делают актрисе какую-то челку, горбатый нос, чтобы она была «похожа». Не надо внешне стремиться походить на нее. Надо душу ее дать, душу Женщины.
В спектакле, конечно, замечательный Казанова — Виктор Гвоздицкий, прекрасная Сонечка — Ирина Богданова, маленькая Аля — просто восхищение, девочка изумительная, Соня Донианц? Я вроде бы не очень люблю современный театр, потому что с четырнадцати лет воспитана на МХАТе. Поэтому, будучи только литератором, я мало понимаю в режиссерских находках. Но в этом спектакле, я могу сказать, они очень важны. И натуральный костер Казановы, и туалеты великолепные, и оформление Д. Боровского — изысканное?
Очень понравилась музыка. Ведь столько всего было написано разного на стихи Цветаевой, и почти все — не то. А Дашкевич дает гармонию?
Потрясающее отношение к тексту. Никакой отсебятины. Вот это и есть с любовью".