К юбилею спектакля «Хармс! Чармс» Шардам"

Марина Тимашева: Вообразите себе, спектаклю Михаила Левитина «Хармс! Чармс! Шардам» — уже 25 лет. И театр отметил сие событие юбилейным вечером. Передаю слово Александру Плетневу.

Александр Плетнев: В театре «Эрмитаж» прошел праздничный вечер, посвященный юбилею легендарного спектакля в постановке Михаила Левитина «Хармс! Чармс! Шардам и школа клоунов». 25 лет назад Михаил Левитин поставил, в тогда еще московском Театре миниатюр, необычное синтетическое представление — смесь буффонады, музыкальной эксцентрики, эстрадной миниатюры с элементами театра абсурда. Спектакль вернул публике имя Даниила Хармса. Это целиком заслуга художественного руководителя театра Михаила Левитина, отмечающего в эти дни 30-летие работы в «Эрмитаже». На праздничный вечер пришли артисты, участники премьеры 82-го года — Роман Карцев, Евгений Герчаков, Юрий Чернов, Александр Пожаров. Вечер посвящен памяти актрисы Любови Полищук — первой исполнительницы единственной женской роли в спектакле. Лучше всего о программе праздника расскажет главный режиссер театра, народный артист России Михаил Захарович Левитин. 

Михаил Левитин: Чудо было в 82-м году, а сейчас публика дождется воспоминаний о собственной молодости и попытки воскресить те самые великие тени этого спектакля.

Александр Плетнев: Для меня удивительно, что, помимо непременной литературной элиты, приглашены и обычные зрители, которые смотрели спектакль в 82-83 годах и приглашены совершенно бесплатно.

Михаил Левитин: Я ценю тех, кто помнит спектакль, помнит толпу у Садового кольца, помнит счастье какого-то периода своей жизни. Я хочу видеть эти лица больше, чем элиту.

Александр Плетнев: «Театр — способ жить, который мы предлагаем людям». Это ваши слова. Как, в вашем понимании, жить по Хармсу и, вообще, можно ли сделать это в наше время?

Михаил Левитин: Я не собираюсь предлагать людям жить по Хармсу, я хочу предложить людям жить по нашему театру, по своему мировоззрению, в котором активной, огромной частью, огромным слагаемым является Хармс. Обериутский театр это придумки театроведов, которым нужно что-либо определить. А мне нужно, чтобы человек был свободен и независим, чтобы он сразу попадал в новую, потрясающую, веселую творческую жизнь.

Александр Плетнев: Вы ничего не ставили по сатирикам-одесситам Ильфу и Петрову, а это явно ваша тема. В вашем понимании, они не театральные?

Михаил Левитин: Я репетирую сейчас «Золотого теленка». Театральные, когда пьесу делает такой чудесный драматург как Валерий Семеновский. Тоже одессит, кстати. Спектакль будет называться «Золотой теленок или возвращение в Одессу».

Александр Плетнев: Если молодой человек заинтересуется произведениями Хармса, что вы ему посоветуете — ходить в театр или читать книги?

Михаил Левитин: Как литератор, скажу вам, что я за то, чтобы книги читали. Но какую-то разгадку хармсовского театра, какие-то мотивации внутренние, думаю, мы нашли, и удобнее от театра пойти к Хармсу.

Александр Плетнев: Перед началом праздничного представления, народный артист России Роман Карцев рассказал, как надо правильно смеяться.

Роман Карчев: Дело все в том, что Хармс это особый юмор, иногда больше смеются дети, потому что дети понимают этот юмор Хармса моментально. Взрослые все задумываются, а ты уже пошел вперед.

Александр Плетнев: В творчестве Хармса очень сильно игровое начало. Оно подталкивает к спонтанному выражению своих чувств. На спектаклях Левитина вы когда-нибудь позволяли себе отклониться от текста сценария, сыграть по-своему?

Роман Карцев: Нет. Хармс абсолютно точен, и здесь импровизация не уместна. Иногда, если я какое-то слово заменял, был страшный крик со стороны режиссера. Здесь абсолютно нельзя импровизировать.

Александр Плетнев: За 25 лет, которые идет спектакль, возникали ли во время представления какие-нибудь внештатные ситуации?

Роман Карцев: Много было всяких ситуаций. Иногда я падал зрителям на колени. В темноте бабка какая-то подняла крик. Это было очень смешно и, в то же время, трагично. Потому что это падение в темноте, я не знал, куда вообще падаю, и хорошо, что там близко были кресла. Я играл всю жизнь со своим другом Витей Ильченко, мы настолько друг друга понимали и чувствовали. Он, кстати, ушел с премьеры. К сожалению, заболел. А здесь — разные актеры, разные школы. В этом трудность, потому что Хармс требует абсолютной точности со стороны всех.

(Сцена из спектакля).

http://www.svobodanews.ru/Transcript/2007/04/19/20070419180241873.html