Лови момент

Можно было устроить просто вечер памяти. Но в «Эрмитаже» по банальному пути не пошли: в честь Любови Полищук, бывшей здесь в 80-е настоящей примой, сыграли спектакль, ставший визитной карточкой театра, — «Хармс! Чармс! Шардам! или Школа клоунов», которому исполнилось 25 лет. Выбор понятный — считалось, что именно на ней спектакль во многом и держится. Потом она покинула «Эрмитаж», а постановка идет и сегодня. Вероятно, с уходом актрисы из спектакля не могло не испариться что-то важное — рискну предположить, что это была та отчетливая лирическая нота, которую Полищук вносила в любую, даже самую эксцентричную из своих ролей. И возможно, именно поэтому яркая праздничность «Хармса! Чармса!» с годами стала казаться этакой радостью напоказ.

Но на этом вечере в «Эрмитаже» конечно же, печаль преобладала над смехом. Все происходящее слегка напоминало спиритический сеанс — впрочем, режиссер Михаил Левитин и не скрывал, что по мере возможности хотел бы создать иллюзию, будто актриса и сегодня участвует в спектакле. «А вот в этот момент Люба с грохотом распахивала дверь ногой… Катя, распахни!» И дверь отлетала в сторону, и в проеме мелькала стройная нога в туфле на высоком каблуке, и по сцене плыл луч света, обозначая
мизансцены, где в этом эпизоде спектакля находилась Полищук. Владимир Меньшов, Виктор Шендерович, Юрий Рост, Андрей Максимов рассказывали о том, как Полищук ходила к начальству, добиваясь, чтобы Левитина назначили главным режиссером «Эрмитажа» или о том, что она до конца не оставляла надежды сыграть Гурмыжскую в «Лесе». Длились рассказы недолго, и голос Полищук стремительно подводил под ними черту, произнося сакраментальную фразу спектакля: «Раз-два-три… лови момент!»

«Лови момент!» — вечная тоска человека театра, самого эфемерного из искусств. На этом вечере несколько мгновений жизни «Эрмитажа» наслоились один на другой. Три состава исполнителей устроили своего рода соревнование, причем блистательное — поди определи, кто лучше сыграл очередную репризу Хармса: Роман Карцев или Геннадий Храпунков? Евгений Герчаков или Станислав Сухарев? Юрий Чернов или Владимир Жорж? В этом исполнении, множащемся как в зеркале, прошлое и вправду почти слилось с настоящим. И все сразу стало отчетливо видно: и то, как крепко выстроен спектакль, и как взвешенны в нем смешное и страшное, и как прорастали в нем другие постановки «Эрмитажа» —«Нищий, или Смерть Занда» «Вечер в сумасшедшем доме».