Артисты, работавшие раньше:
Верова Наталия
Дудинская Нина
Катков Игорь
Куракина Мария
Мосендз Луиза
Поливанова Нина
Тенета Андрей
Фаттахов Марат
Шумилов Вячеслав
Яковлев Анатолий

Урок

Кама Гинкас, «Виктор Гвоздицкий в это мгновение театра». Статьи. Рецензии. Эссе. М. , 1998, 1998
Как-то лет 20 назад, я попал на спектакль в Театр Комедии. Это был один из известных спектаклей, одного из известных режиссеров, который, тем не менее, показался мне не очень хорошим. Там все очень старались, играли на грани вкуса и, как мне казалось, режиссура стимулировала это. И вот среди смело (чтобы мягче сказать) играющих артистов был один молодой, мне незнакомый, который, пожалуй, играл смелее всех и можно сказать — наглее всех… потому что как же иначе назвать то, что делал этот наглец с нарочито оттопыренными ушами?! Он выполнял самые рискованные мизансцены, но почему-то это не отталкивало, не казалось безвкусным. Все было смешным и заразительным. Я смотрел на неизвестного мне наглеца по фамилии В. Гвоздицкий и думал, что, наверное, так же хулигански резко и не задумываясь, играл Михаил Чехов! При этом я знал, что форма чеховских ролей была не только гипертрофированно острая, но и сочиненная — на грани жизнеподобия. И он - Чехов — в этой заданной форме был дьявольски свободен.

Есть артисты, которые чувствуют себя на сцене легко, импровизационно, но они просто «существуют», — вне какой-либо формы… «как пойдет сегодня».

Есть артисты, которые замечательно исполняют острый и интересный рисунок, но они мертвы…

Есть, наконец, артисты, которые выполняют рисунок достаточно живо, но этот рисунок — не очень рискованный… так… в меру… жизнеподобия. 

В. Гвоздицкий существует в уникальном качестве, и я бы даже сказал очень современном. Так сегодня не играют: слишком ярко, слишком остро, не бытово. В 20-е годы так, возможно, играли у Таирова, Вахтангова, или у Мейерхольда. Сегодня мы не рискуем так играть. Сегодня все это выглядит излишеством… И, в общем… сегодня это чаще всего безвкусно. А вот Гвоздицкий в этом почему-то не безвкусен, не старомоден. Он убеждает и заражает. Не всегда. Но во всяком случае, не редко. Я знаю за ним и формальное существование. Он может быть вял, потому что не в настроении. Может быть агрессивным, потому что зол. А зол, потому что что-то «не идет», или зрители как-то не так его воспринимают.

Дело ведь это живое…

Спектакль «Пушкин и Натали» был нашей самостоятельной работой. Мы репетировали его с Витей три с половиной месяца, никем не подгоняемые, потому что никакой зритель нас не ждал и начальство не торопило… Делали это дома, так просто… для собственного удовольствия. Мы совершенно не догадывались, какое впечатление это в результате произведет и какое значение в жизни его и моей этот спектакль будет иметь.

Я делал «Пушкина и Натали» от отчаяния, потому что был много лет безработным… Он - потому что, наверное, было интересно… Он был молодой артист, и ему хотелось сделать как можно больше, — тем более, что, возможно, что-то обо мне слышал, как о хорошем режиссере.

Так вот, мы репетировали три с половиной месяца… Это была «мука мученическая», как говорит персонаж Вити Гвоздицкого в «Записках из подполья». Потому что Витя честно выполнял то, что я просил, но все это было мертво, выдумано… Я видел, как нарочита, как вымучена моя режиссура в его исполнении, какой он честный, но мертвый артист… И я не мог себе представить, как это может ожить, потому что я уже использовал все «способы» оживления. Артист старался, но ничего не выходило. Абсолютно.

Я говорил жене: «Хоть бы Гвоздицкий перестал приходить на репетиции». Но он честно приходил. Спустя годы Витя вспоминал, что ежедневно мечтал: «Хоть бы Гинкас сказал, что не может, что занят… Нашел бы деликатный повод не репетировать…».

Спектакль предполагал огромную амплитуду свободной импровизации, но Витя не шел на нее. Он пытался добросовестно исполнить каждый предложенный мною миллиметр «от А до Я».

Жена мне говорила: «Ты все равно ничем не занят… Репетируй». И я продолжал репетировать.

Начали собирать спектакль. Я рассказал Вите про пролог, где он должен пародировать Пушкина, провоцировать зрителей, приставая к ним буквально. Помня, как он «нагло» играл в том спектакле, мне казалось — ему будет это легко делать.

Витя взмолился: «Я боюсь зрителей! Я их ненавижу! Я не могу… И еще: так близко от них? Нет! Нет! Я не могу. Я не хочу видеть их лица! Знать их не хочу!».

Я его уговаривал, принуждал, обманывал. Он пытался увильнуть.

Потом я привел пять девочек, которые должны были петь «подблюдные» песни, ворожа и прорицая будущее Пушкина-Гвоздицкого. Наличие новых людей было для него невыносимо. Он ненавидел этих девочек.

И тут стало что-то происходить… Абсолютно непонятное. Вдруг стали оживать куски. И не только оживать, но и сильно обогащаться неожиданными вещами, которых я и не предполагал. Очень острыми и одновременно тонкими. Куски обогащались оригинальной индивидуальностью артиста. Место, которое раньше было безусловно мертвым и родиться не могло, которое я не выкидывал только потому что уж очень хорош (и важен для спектакля) Пушкинский — так вот, это место стало «дышать».

Но целый 1 час и 20 минут (столько длится спектакль) просуществовать одинаково живо и остро Витя не мог.

Уже мы сыграли премьеру. Потом еще несколько спектаклей. Имели успех… Витя по-прежнему играл очень неровно.

Успех был скандальный, потому что Пушкин в нашем воплощении выглядел рискованно. Мало того. Эти наши провокативные игры с пушкинскими текстами, эти шутки над бытующим представлением о «великом», о «поэте», о « Пушкине», эти игры с самим Пушкиным, как с историческим персонажем (Вите приходилось и «быть» Пушкиным, и играть с Пушкиным, и зритель получал особое удовольствие от этой зыбкой грани), наконец, провокации по отношению к аудитории, которой мы все время не давали покоя… Все это было непривычно в нашем спектакле, остро, странно… Многих смешило и трогало, а кого-то раздражало.

Обычно свои спектакли я не смотрю. Слишком мучительно. Но тут был вынужден, потому что Витя играть без меня боялся. В результате — каждый спектакль, полный 1 час и 20 минут в течение почти 10 лет, которые мы играли «Пушкина и Натали», я с замиранием сердца наблюдал: Витя сыграет огромный кусок — замечательно! И я поражаюсь, и я радуюсь, смеюсь и переживаю вместе со зрителями. Но вдруг происходит что-то непонятное, и он теряет, а дальше — минут 5 играет нечто несусветное. То есть, все идет без юмора, грубо, наигранно, зажато, бессмысленно, механически… Потом вдруг что-то опять происходит, Витя «выплывает» — и он опять трогателен, и он смешон, и он жив, и он умен! Потом опять что-то может случиться, и тогда — очередной ужас… Так все 10 лет.

Сначала я от этого сходил с ума. Позже стал понимать… У Вити всегда (в дальнейшем, может быть, меньше) очень большая амплитуда от удачи до неудачи.

Возможно, формат этой картинки не поддерживается браузером. «Пушкин и Натали» многому меня научил. 

Средний артист играет ровно. У него не бывает значительных побед, но не бывает и значительных поражений. Большие же артисты «падают» с большой высоты и «проваливаются» гораздо глубже обыкновенных. У неординарных артистов (например, у Смоктуновского) может быть что-то абсолютно гениальное, а может быть не просто провальное, но чудовищно безвкусное, наигранное, бессмысленное, фальшивое, манерное… Вите это тоже присуще, когда у него «не идет» Вернее, «не шло».

Я худо знаю, как он работает сейчас. Думаю, что стал мастеровитее. От этого, как правило, возникает меньше озарений, но и провалы не так ужасны. А тогда…

В одном и том же спектакле «Пушкин и Натали» у него могли быть уникальные моменты, которые он, впрочем, не всегда мог повторить на следующем спектакле. Зато неожиданно играл моменты другие. 

Я мучился ужасно. Но потом понял и уже почти 20 лет придерживаюсь принципа: если я хочу, чтобы спектакль был живой, то должен быть готов к тому, что местами он может проваливаться. Я имею в виду актерское исполнение. Ведь это материя, а не машина.

Западныe артисты очень верят в актерскую технику, в умение и в мастерство. Но очень часто эти артисты напоминают мастеров-эстрадников. А на эстраде — другое. И поэтому к западным артистам (даже самым замечательным) я отношусь спокойно.

Русские же артисты владеют не только техникой, но и стихией (стихией иной раз владеют у нас даже не очень техничные артисты). И тут возникает проблема выбора между заданностью и спонтанностью существования артиста, между мастерством и стихийностью.

У Вити, как у всякого русского артиста (особенно, потому что он артист острый), эта проблема существует. И с этим приходится мириться. Потому что:

Если спектакль живой и глубокий, то это не значит, что «то место — про это, а это место — про то», «здесь мы несем эту мысль, а здесь — ту». Все мысли, все идеи, вся глубина, все жанровые пласты существуют в спектакле одновременно, сразу. И тогда они могут проявиться в начале, или дальше, в главном монологе или вдруг в тихой паузе… Или в какой-то незначительной фразе: «Ну ладно, я пошел»…

Это — уроки спектакля «Пушкин и Натали», это уроки встречи с Витей Гвоздицким. 

Потом были другие спектакли с Витей и другие уроки.

Другие ссылки

Вспоминая Виктора Гвоздицкого, ч.2, Екатерина Варченко, Дмитрий Хованский, Специально для сайта, 30.09.2013
Вспоминая Виктора Гвоздицкого, ч.1, Екатерина Варченко, Дмитрий Хованский, Специально для сайта, 30.09.2013
Путь в историю, Алла Михалёва, «Экран и сцена», 18(995), 09.2012
Как писать актерскую биографию, Андрей Пронин, OpenSpace.ru, 9.11.2010
Заявление об уходе, Валерий Семеновский, журнал «Театр» № 31, 05.2008
Как нарисовать птицу, Наталья Казьмина, Планета Красота, 1.12.2007
Его жизнь была полна отваги, Лев Додин, Виктор Гвоздицкий, Культура, 4.10.2007
Театр как его двойник, Марина Токарева, Московские новости, 25.05.2007
Последнее слово, Елена Губайдуллина, Независимая газета, 23.05.2007
Памяти Виктора Гвоздицкого, Григорий Заславский, Независимая газета, 23.05.2007
Умер Виктор Гвоздицкий, Алена Солнцева, Время новостей, 22.05.2007
Артист-парадоксалист, Роман Должанский, Коммерсант, 22.05.2007
Играл как дышал, Ирина Корнеева, Российская газета, 22.05.2007
Умер Виктор Гвоздицкий, Марина Райкина, Московский комсомолец, 22.05.2007
Невосполнимый Парадоксалист, Глеб Ситковский, Газета, 22.05.2007
Умер Виктор Гвоздицкий, Вечерняя Москва, 20.05.2007
Нам не страшен мелкий бес?, Ирина Алпатова, Планета Красота, 4.10.2003
Неча на зеркало плевать…, Елена Ямпольская, Русский курьер, 3.06.2003
Неподражаемо противный спектакль, Марина Шимадина, Коммерсантъ, 22.05.2003
Мелкий бес и его двойник, Елена Дьякова, Новая газета, 19.05.2003
Есть несколько Любшиных, Артур Соломонов, Газета, 7.04.2003
Письмо Солопову, Виктор Гвоздицкий, Театральная жизнь, 2003, № 6, С. 49-51, 2003
Пощечины достались зрителям, Марина Шимадина, Коммерсантъ, 5.11.2002
Настоящий Гвоздицкий, Григорий Заславский, Независимая газета, 5.11.2002
Тот и другие, Александр Соколянский, Время Новостей, 5.11.2002
Закрытый актер Виктор Гвоздицкий, Алена Карась, Ваш досуг, 22.10.2002
В театре надо быть смиренным…, Александр Строганов, Век, 18.10.2002
Эпизоды из жизни актера Гвоздицкого, Алла Михалёва, Литературная газета, 9.10.2002
Браво, Гвоздицкий, браво!, Екатерина Васильева, Газета, 30.09.2002
Виктор Гвоздицкий: Вот это я люблю…, Артур Соломонов, Газета, 30.09.2002
Виктор Гвоздицкий: Наша профессия эфемерна, Алексей Филиппов, Известия, 24.09.2002
Артист и его двойник, Ирина Алпатова, Культура, 19.09.2002
Затерянные в постмодерне, Мария Львова, Вечерний клуб, 8.05.2002
Интерактивные песни западных славян, Наталия Каминская, Культура, 25.04.2002
Выбирай или проиграешь, Елена Ямпольская, Новые известия, 23.04.2002
Мальчики направо, девочки налево, Алексей Филиппов, Известия, 23.04.2002
Актер, не принадлежный никому, Наталья Казьмина, 2002
Погиб поэт, невольник чести, Валентина Львова, Комсомольская правда, 3.10.2001
«Зачем эти страдания» и «Давайте жить дружно!», Алена Данилова, Екатерина Варченко, Театральная жизнь, 2000, № 8, Рубрика [Наши дебютанты], С. 37-44, 2000
Не наше все, Алена Карась, Независимая газета, 19.10.1999
Урок, Кама Гинкас, «Виктор Гвоздицкий в это мгновение театра». Статьи. Рецензии. Эссе. М. , 1998, 1998
Под нелогичный ход часов, Наталья Казьмина, Советская культура, 28.04.1990
«Семейство Нонанкуров в „Эрмитаже“», Александр Демидов, «Театральная жизнь» 1986, № 1, 01.1986