Артисты, работавшие раньше:
Верова Наталия
Дудинская Нина
Катков Игорь
Куракина Мария
Мосендз Луиза
Поливанова Нина
Тенета Андрей
Фаттахов Марат
Шумилов Вячеслав
Яковлев Анатолий

Как нарисовать птицу

О Викторе Гвоздицком

Наталья Казьмина, Планета Красота, 1.12.2007
Мы попрощались 23 мая в Москве. Кто-то сзади сказал: «Как странно: панихида, похожая на творческий вечер». Перед лицом смерти почти все звучит банально. У Вити и тут вышло иначе. Его 55-летие отмечали уже без него. Он умудрился родиться между Любимовым и Ефремовым, в День Веры, Надежды, Любви.
Он и прежде умел исчезать. На неделю, на месяц, на год. Будто наказывал тебя своим отсутствием. Дулся, как ребенок. Переигрывал при этом страшно. А потом вдруг сваливался, как снег на голову, смешил, тормошил, забыв об обидах, которые сам же и выдумал. Возвращался, как ни в чем не бывало, человеком-праздником, человеком-подарком. Может, поэтому мне все кажется, что он где-то есть. Просто «проживает не здесь и вернется не сейчас».
23 октября мы опять собрались у Валерия Фокина, на сцене Центра Мейерхольда, где Витя играл Арто. Радовались выходу его второй книжки. 21 ноября минуло полгода, как его нет.
Когда Тарковского спросили: «А какие актеры люди?», он ответил вопросом на вопрос: «А кто вам сказал, что это люди?!». Актеры — это другие. Но и среди других Гвоздицкий был другой. Особенный, отдельный, одинокий, неприкаянный. Народный артист, которого не знал «народ», но очень высоко ценили профессионалы. После того, как он сыграл «Пушкина и Натали», профессионалы разделились. Одни с восторгом приняли и Витю, и этот теперь уже легендарный спектакль Камы Гинкаса, другие с негодованием отвергли обоих. Потом, правда, с Витей считались даже те, кто его не любил. И уважали даже те, кого не любил он.
?Он был птицей. Птицей без стаи. Летал, где хотел, где хотел, приземлялся. Везде вил гнездо и пускал корни. Не умел не укореняться. Жил в разных городах и в душе сохранил к каждому из них нежность — к Ярославлю, своей актерской колыбели, к Риге, где в 19 лет дебютировал, к Петербургу, из которого уехал и в который недавно вернулся (это был его город), к Москве, которая вела себя по отношению к нему не так великодушно, как следовало бы.
Он всегда работал в театрах «со шлейфом» (его любимое словечко): Рижский ТЮЗ, Театр комедии, БДТ, «Эрмитаж», МХАТ, Александринка. Досконально знал их историю, стиль и привычки, «преданья старины глубокой». Любил даже родимые пятна. Не любил «фестивали, похожие на спортивные игры», но любил историю в именах и деталях. И с режиссерами не просто работал, а постигал «логарифмы подтекстов», и только с хорошими режиссерами: Шейко и Шапиро, Фоменко и Голиков, Яновская и Гинкас, Левитин и Додин, Виктюк и Еремин, Ефремов и Фокин?
Характер у него был ужасный. Он мог быть вздорен, капризен, невыносим. «Предельно противоречив» — самую корректную формулу придумала Гета Яновская. «Кровопийца» — отбросив всякую корректность, признался Михаил Левитин: пока не задаст все неудобные вопросы, не успокоится. «Он лгал и не лгал. Я ему не верил! И верил». При этом партнером Гвоздицкий мог быть самым чутким, а в руках режиссера — глиной самой мягкой. Он был дисциплинированный артист. Умел решать задачи самые сложные и понимал желания режиссера с полуслова.
Легенду о том, как мальчик из Кропоткина стал народным артистом, он любил рассказывать сам. С юмором, с удивлением, иногда с самоуничижением. Этот хлестаковский мотив — человек не на своем месте, человек, которого занесло, — часто мелькал в его разговоре. Потом легенду про Кропоткин подхватили все.
Конечно, детство объясняло в нем многое. Но главным в легенде было не чудо и не счастливое стечение обстоятельств, а то, как мальчик сам себя построил, возвел, как архитектурное сооружение. Были люди, которые ему помогали. Но выбирал-то людей он сам, мальчик из южного городка, где окном в мир считался вокзал, а главным культурным центром — летний кинотеатр. Видимо, где-то там и тогда оформилась в нем тяга к другой жизни, иным масштабам, краскам, манерам Монте-Кристо. Тяга эта была похожа на бунт и была, конечно, чеховского свойства. Отчасти, думаю, объяснялась страхом перед рутиной и пошлостью.
Помимо таланта в нем рано обнаружилось еще одно счастливое свойство для творческого человека — он умел глазеть и шляться. Ценить «воздух театра», пьянеть от «запаха кулис». Очаровываться, восхищаться другими. Жадно впитывать впечатления. Старинный театр с его тайнами, крцужевом отношений, лукавыми ритуалами, презрением к быту, царственной снисходительностью к поклонникам Витя обожал. Все это умел показать. Хранил, как память о первой любви. Он был гобсек, все копил. Ничего не выбрасывал из памяти, все читал и вычитывал, у всех учился. Застал еще великих, но это не называлось «застал». Он успел их разглядеть, расспросить, расслышать, запомнить их интонации, оценки, манеры, перенять кунштюки и эскапады. Он коллекционировал города и театры, слова и людей. У него не только судьбы, но и вещи были «со шлейфом» — с историей, с драмой, с тайной. Он умел дружить с равными себе и не равными. Умудрялся дружить даже с теми, кто терпеть друг друга не мог. Умел сделать так, чтобы его всегда прощали. При этом каждый был уверен, что он и есть главный (герой, советчик, друг) Витиной жизни.
Он знал цену сценическим пустякам. Знал, что пудриться на сцену следует непременно «кроличьей лапкой», а писать друзьям — на веленевой бумаге, складывая лист вдоль, а не поперек. Он знал и любил старый актерский обычай обмениваться записочками и подарками перед премьерой — на удачу. Многие хранили письма и фотографии в старых шкафах, на чердаках, в коробках из-под конфет. Витя письма перечитывал, эскизы вставлял в рамку, а фотографии вешал на стену, обязательно с дарственными надписями. Был в этом и столичный шик, и что-то провинциально-патриархальное?
Будто не надеясь на критиков, он сам стал «читателем своей жизни», придумал две книжки. Тот, кто прочтет обе (если к тому же умеет читать между строк), имеет шанс понять, что это было за явление — Виктор Гвоздицкий. Он почувствовал раньше всех, что жизнь остается, если она записана. И в этом тоже наследовал старому театру, внимательному к своей материальной и профессиональной культуре. В его красной книжке («Виктор Гвоздицкий в это мгновение театра») герой он сам, там опубликованы его эссе о детстве и юности, рецензии и статьи о нем. В книжке зеленой, «Последние», она вышла посмертно, собраны его новые истории о театре и портреты его любимых друзей-актеров. И эта его коллекция подобрана с большим вкусом. Не стань Гвоздицкий актером, непременно бы стал вторым Кугелем. Имел для этого все — острый глаз и такой же ум, слог, чувство, сарказм.
Ему часто казалось, что писали о нем мало. Хотя, на самом деле, писали невероятно много. И талантливо писали, и точно, и по-разному. Человек стиля, он и критиков побуждал над стилем работать.
Король на карнавале и шут на троне, комедиант, притворщик, мелкий бес — это о нем. В компании его героев сошлись Карлсон и Казанова, Оле-Лукойе и Арбенин, мизантроп Альцест и альфонс Буланов, поэт Пушкин и Поэт Введенского, король Эрик ХIV и король Людовик Великий, Подпольный человек Достоевского, его же Порфирий Петрович, его же Двойник, Дон Жуан и Хлестаков, поэт и бретер Сирано, бретер и театральный реформатор Арто, два неудачливых жениха, Подколесин и Тузенбах? Какая пестрая, великолепная толпа.
В его игре было много вахтанговского. Он мирил в себе «школы», формальную и психологическую. «Так сегодня не играют: слишком ярко, слишком остро, небытово? — это Кама Гинкас. — Так, возможно, играли у Таирова, Вахтангова или у Мейерхольда. Сегодня мы не рискуем так играть». А Витя рисковал. Это выглядело странно, но не старомодно. У него на все был мгновенный отклик, ничто не пропадало впустую — так считала Елена Юнгер. Он всегда был опасно непредсказуем — предупреждал Александр Соколянский. «В романтике он был беспомощен, потому что в ней не было беды, которая жила в нем», — заметила Гета Яновская. А Петр Фоменко подтвердил: в его игре сквозила болезненность, его роли всегда были историей болезни героя, историей его страдания. «Феерическая беспечность и озлобленный ум, праздничность и прозаичность? спокойная мудрость и ясное сознание неминуемой смерти» — так описал его героев Вадим Гаевский. Остается только перефразировать Введенского, чьи странные стихи читал этот странный актер в «Вечере в сумасшедшем доме».
Актер умер. Что он этим доказал?

Другие ссылки

Вспоминая Виктора Гвоздицкого, ч.2, Екатерина Варченко, Дмитрий Хованский, Специально для сайта, 30.09.2013
Вспоминая Виктора Гвоздицкого, ч.1, Екатерина Варченко, Дмитрий Хованский, Специально для сайта, 30.09.2013
Путь в историю, Алла Михалёва, «Экран и сцена», 18(995), 09.2012
Как писать актерскую биографию, Андрей Пронин, OpenSpace.ru, 9.11.2010
Заявление об уходе, Валерий Семеновский, журнал «Театр» № 31, 05.2008
Как нарисовать птицу, Наталья Казьмина, Планета Красота, 1.12.2007
Его жизнь была полна отваги, Лев Додин, Виктор Гвоздицкий, Культура, 4.10.2007
Театр как его двойник, Марина Токарева, Московские новости, 25.05.2007
Последнее слово, Елена Губайдуллина, Независимая газета, 23.05.2007
Памяти Виктора Гвоздицкого, Григорий Заславский, Независимая газета, 23.05.2007
Умер Виктор Гвоздицкий, Алена Солнцева, Время новостей, 22.05.2007
Артист-парадоксалист, Роман Должанский, Коммерсант, 22.05.2007
Играл как дышал, Ирина Корнеева, Российская газета, 22.05.2007
Умер Виктор Гвоздицкий, Марина Райкина, Московский комсомолец, 22.05.2007
Невосполнимый Парадоксалист, Глеб Ситковский, Газета, 22.05.2007
Умер Виктор Гвоздицкий, Вечерняя Москва, 20.05.2007
Нам не страшен мелкий бес?, Ирина Алпатова, Планета Красота, 4.10.2003
Неча на зеркало плевать…, Елена Ямпольская, Русский курьер, 3.06.2003
Неподражаемо противный спектакль, Марина Шимадина, Коммерсантъ, 22.05.2003
Мелкий бес и его двойник, Елена Дьякова, Новая газета, 19.05.2003
Есть несколько Любшиных, Артур Соломонов, Газета, 7.04.2003
Письмо Солопову, Виктор Гвоздицкий, Театральная жизнь, 2003, № 6, С. 49-51, 2003
Пощечины достались зрителям, Марина Шимадина, Коммерсантъ, 5.11.2002
Настоящий Гвоздицкий, Григорий Заславский, Независимая газета, 5.11.2002
Тот и другие, Александр Соколянский, Время Новостей, 5.11.2002
Закрытый актер Виктор Гвоздицкий, Алена Карась, Ваш досуг, 22.10.2002
В театре надо быть смиренным…, Александр Строганов, Век, 18.10.2002
Эпизоды из жизни актера Гвоздицкого, Алла Михалёва, Литературная газета, 9.10.2002
Браво, Гвоздицкий, браво!, Екатерина Васильева, Газета, 30.09.2002
Виктор Гвоздицкий: Вот это я люблю…, Артур Соломонов, Газета, 30.09.2002
Виктор Гвоздицкий: Наша профессия эфемерна, Алексей Филиппов, Известия, 24.09.2002
Артист и его двойник, Ирина Алпатова, Культура, 19.09.2002
Затерянные в постмодерне, Мария Львова, Вечерний клуб, 8.05.2002
Интерактивные песни западных славян, Наталия Каминская, Культура, 25.04.2002
Выбирай или проиграешь, Елена Ямпольская, Новые известия, 23.04.2002
Мальчики направо, девочки налево, Алексей Филиппов, Известия, 23.04.2002
Актер, не принадлежный никому, Наталья Казьмина, 2002
Погиб поэт, невольник чести, Валентина Львова, Комсомольская правда, 3.10.2001
«Зачем эти страдания» и «Давайте жить дружно!», Алена Данилова, Екатерина Варченко, Театральная жизнь, 2000, № 8, Рубрика [Наши дебютанты], С. 37-44, 2000
Не наше все, Алена Карась, Независимая газета, 19.10.1999
Урок, Кама Гинкас, «Виктор Гвоздицкий в это мгновение театра». Статьи. Рецензии. Эссе. М. , 1998, 1998
Под нелогичный ход часов, Наталья Казьмина, Советская культура, 28.04.1990
«Семейство Нонанкуров в „Эрмитаже“», Александр Демидов, «Театральная жизнь» 1986, № 1, 01.1986