Над «Лиром» больше не заплачем

Елизавета Авдошина, Театральный портал CHEKHOVED, 24.08.2014
Ровно год назад на сцене театра «Мастерская Петра Фоменко» Михаил Левитин представил спектакль «Моя тень» по Евгению Шварцу с актером РАМТа Евгением Редько в главной роли. Нынешнего «Лира» труппа театра «Эрмитаж» играет также в стенах театра Петра Наумовича Фоменко, в роли короля Михаил Филиппов — актер театра им. Вл. Маяковского.

И все здесь неслучайно. С ушедшим из жизни два года назад П. Фоменко М. Левитина связывала давняя профессиональная дружба. Первый показ нового спектакля режиссер начал со слов о значительности события: шекспировский «Лир» — веха для каждого театра, но для М. Левитина особенная — время первых итогов. И главную роль в эпохальном для театра спектакле исполнил также большой друг и союзник режиссера — М. Филиппов, для которого это уже не первая совместная постановка с М. Левитиным.

Спектакли М. Левитина последних лет роднит мировоззренческий уход из трагедии в сказочность. Вот и выбор литературного материала таков — шварцовская сказка и шекспировская легенда. «Лира» режиссер мягко, но настойчиво лишил разрывающей сердце трагедийности…

М. Левитин совсем не серьезен по отношению к британскому классику. Так ли уж идеален чтимый веками Шекспир, — задается вопросом режиссер и озвучивает самого ярого обличителя, считавшего поведение героев шекспировских пьес неестественным и безнравственным. В свое время Лев Толстой написал о Шекспире разгромный критический очерк. Режиссер вплетает в спектакль не только слова Толстого о Шекспире (об «отвращении, скуке и недоумении», испытываемых при чтении пьес), но и наделяет графа Кента (Алексей Шулин), ближайшего сподвижника короля, любящего прямоту и честность, нравом и образом графа Толстого — босого и седобородого моралиста.

Так, приемом остранения М. Левитин не только избегает трагедийного пафоса, вводя в спектакль излюбленные комедийные приемы, — реплики в сторону, гротескное укрупнение злодейства, низовую смеховую культуру (выпирающие причинные места герцогов и припухлый, как в водевиле, зад слуги), — но и заставляет нас пристальней вглядеться в судьбу главного героя. Так что же это — «трагедия самодура» или подлинная жизнь, полная ошибок и разочарований?

М. Филиппов играет старика-отца: он мягок и порой беспомощен, как ребенок. Он безоговорочно подчиняется собственным импульсам, увлекается чувством — обиды ли, умиления, привязывается к первому встречному. Он в первую голову отец, а потом уж король. Его королевская мантия родом из сказочного королевства, он снимет ее в порыве гнева («живите без меня как знаете») и наденет к финалу, вернувшись к королевскому трону. Неслучайно в названии спектакля использована инверсия — «Лир король».

Любимую Корделию играет совсем юная Валентина Ляпина, которой отведено произносить лишь служебные ремарки на русском и английском языках, словно научая зрителя новым словечкам — «королевские игры», «детские шалости», «братики-сестрички»… Свою дочернюю любовь она выразит при разделе королевства красноречивым молчанием. В дальнейшем путешествии Лира после несправедливого раздела королевства Корделия незримо присутствует подле короля, то воспоминанием о лучших временах безмятежного отцовства, то воплощенной совестью.

М. Левитин делает акцент на этические основы бытия, пошатнувшиеся в современной жизни. Противопоставление правды и лжи, честности и подхалимства, любви и ненависти, прелюбодейства и верности, — вновь производит эффект глубокого душевного потрясения и неизбежности выбора. Венчает пирамиду переставшая быть антитезой жизни и смерти идея бессмертия, примирения. «Смерти нет» — так обозначена финальная сцена долгожданного воссоединения Корделии и Лира. И вновь М. Левитин выступает сказочником — воплощает высшую идею искусства — пусть и вымышленное, но переустройство мира. Уходит из трагического реального мира в утопию ирреального. Конфликт с зараженным неправдой миром в спектакле разрешается благополучно, как это обычно и происходит в сказке — там, где можно забыть обо всем страшном, плохом и печальном. Там, где овцеобразные обитатели королевства могут превратиться в ангелов. Там, где смерти нет.

Череда смертей в финале так не начнется, и Лир не потеряет своих дочерей. Правда, Корделия так и не вырастет из маленькой девочки. Они с Лиром будто застынут в чьем-то далеком, счастливом воспоминании. И вот такая финальная умиротворенность сейчас гораздо важнее, казалось бы, неизменного очищения через страдание. 

Оригинал статьи




Другие ссылки

Отправляясь на оперетту, вспомни гимн СССР, Любовь Лебедина, Трибуна, 10.09.2015
Безумная власть плодит безумцев, Любовь Лебедина, Трибуна, 28.08.2014
Над «Лиром» больше не заплачем, Елизавета Авдошина, Театральный портал CHEKHOVED, 24.08.2014
…Когда речь идет о чуде, Ася Иванова, Вечерняя Москва, 9.09.2013
Сердечная достаточность, Галина Шматова, АФИША@MAIL. RU, 9.09.2013
Честная авантюра в Эрмитаже, Александр Чигров, «Театрон», 1.11.2012
Кураж, шардам, Эрмитаж, Владимир Колязин, Независимая газета, 29.02.2012
«Встречи в Одессе» завершились победой Мельпомены, Мария Гудыма, Таймер Одесса, 12.09.2011
«Где так вольно дышит человек…», Наталья Старосельская, «Страстной бульвар, 10». Выпуск № 6-136/2011, рубрика «Премьеры Москвы», 04.2011
О нерасслышанном, Анна Гордеева, «Время новостей», № 226, 8.12.2009
Unexpected 'Kapnist Round Trip' Is Pure Levitin, Джон Фридман, The Moscow Times, 7.05.2009
«…но живого, а не мумию…», Вера Калмыкова, Для сайта театра Эрмитаж, 6.02.2009