В одном дворовом королевстве

«Ивонна, принцесса Бургундская» в театре «Эрмитаж» — премьера изящная, ручной работы, — сегодня, когда в моде радикальная режиссура, это встречается не часто. Но режиссер Алексей Левинский не склонен поддаваться моде и слишком мудрить — авангардную пьесу Витольда Гомбровича он поставил как страшную сказку.

У артистов «Эрмитажа» особая манера игры: художественный руководитель Михаил Левитин, творящий на любом литературном материале свой собственный, отмеченный печатью абсурда, эгоцентричный мир, вечно тянет их в сторону гротеска, гиперболы, клоунады. С одной стороны, это масочное существование, этот избыточный темперамент — фирменный стиль «Эрмитажа». Но иногда хочется, чтобы актеры на сцене пользовались менее яркими красками.

Алексей Левинский, напротив, режиссер негромкий. Его спектакли избегают внешних эффектов, в них есть своя, чуть заторможенная, музыка. Броские постановочные решения ему чужды. Здесь тоже есть своя клоунада — но более деликатная, интровертная, как улыбка себе под нос. Преувеличенная актерская манера «Эрмитажа» и приглушенный стиль режиссера Левинского должны были уравновесить друг друга. Встреча обещала любопытный результат.

Пьеса классика польского авангарда Витольда Гомбровича «Ивонна, принцесса Бургундская» обернулась в «Эрмитаже» страшной сказкой, разыгранной бродячими артистами. Под песенки Ганны Грановской о дожде и пожаре, спалившем дом, нам показывают жизнь одного дворового королевства: король здесь ходит в черной рубашке и с жестяной короной на голове, скрипучий деревянный поворотный круг становится обеденным столом, а функции придворных дам время от времени исполняют уличные певицы в пестрых юбках Прихиппованный принц Филипп от пресыщенности и со скуки выбирает себе в невесты странную девушку Ивонну — она так анемична, что кажется: делай с ней все, что угодно. Девушка будто не в себе: все время молчит и только крупно вздрагивает, когда король, отчаявшись найти с ней общий язык, восклицает «Никакой я не царь Ирод!» Ивонна, похоже, уверена, что он именно Ирод. И что однажды ее поведут на заклание. 

Недавно в другом маленьком московском театре — «Около дома Станиславского» — Алексей Левинский сыграл в спектакле своего товарища Юрия Погребничко по «Бесам». Там в центре была история юродивого —Кириллова, «идейно» покончившего с собой, чтобы мир пережил очищение. Две премьеры неожиданно запараллелились: светлая и трогательная в своей покорности Ивонна, конечно же, тоже жертва и тоже блаженная. И душа ее так и остается загадкой.

В этом и есть одна из особенностей пьесы Гомбровича: к Ивонне не приближаются не только персонажи, но и сам автор. Польский поэт Чеслав Милош считал, что в книгах Гомбровича вообще невозможен контакт: «На протяжении всего действия романа или пьесы ни между героями, ни между героями и автором встречи не происходит». Актриса Ольга Левитина так Ивонну и играет: можно лишь предположить, что на самом деле она чувствует, когда, заслонившись рукавом, исподлобья смотрит на принца. Она — и рядом, и в отдалении, будто мы просто не способны к ней подойти. Зато можем наблюдать, что творит ее присутствие с другими людьми, в которых Ивонна пробуждает самые зверские чувства. Настолько, что они приходят к выводу, что девушку необходимо убить. В негромких спектаклях Левинского все артисты обычно заметны, так и здесь: успеваешь разглядеть каждого персонажа — от сомневающегося принца Филиппа (Арсений Ковальский) и его родителей (изящная работа Геннадия Храпункова и Дарьи Белоусовой) до последнего из его дружков.

Убийство для душ палачей не проходит бесследно — именно об этом обычно твердит нам искусство. Левинский ставит жесткий финал, впрочем, продиктованный пьесой. После смерти Ивонны, случившейся так легко, будто само пространство давно к этому готово, занавес дают мгновенно. Никаких сожалений. Сильные, мимоходом уничтожая слабых, и не думают оглянуться.