Концерт для топора с оркестром

Лев Алабин, Литературная Россия, № 26, 25.06.2010
Даже в самом идеальном, свободном обществе есть несогласные. Есть люди, не вписывающиеся ни в какую систему. Таков Артур Зариковский. И опять он радует нас спектаклем из очередного подвала.

Казалось бы, русский андеграунд ушёл в далёкое прошлое вместе с крахом тоталитаризма. И на смену бескомпромиссного нонконформизма пришло благополучное, всем довольное коммерческое искусство. Если бы это было так, то это была бы полная катастрофа. Казалось бы, только тоталитарное общество могло загнать людей в подполье, где родился андеграунд. Но современное «поточное искусство», всепроникающая «попса» — чем не новый тоталитаризм?

И вот ответ. Вопль. Протест. На этот раз прибежище театру Артура Зариковского дал Дом Кино. В самом маленьком его зале — в микрозале — идёт по воскресеньям и четвергам спектакль по пьесе Славомира Мрожека «Бойня или любовь».

Эта пьеса всемирно известного польского драматурга, нобелевского лауреата, написана в 1974 году. В России она никогда не ставилась. И как раз вовремя она нам предъявлена, как протест против уже нового тоталитаризма. Искусство, которое не затрагивает внутренний мир человека — бесчеловечное искусство. Оно как бы утверждает, что этого неприкосновенного, неподвластного никому и ничему мира — не существует. А значит, человек — одномерен и легко управляем.

Сюжет пьесы пересказать очень сложно. Ведь здесь драматургия построена на абсурде. Юный скрипач влюблён во флейтистку, он пытается отстоять свою любовь против воли деспотичной матери. Это ему плохо удаётся. Но неожиданно он становится знаменитым. Абсурдный поворот судьбы. Перед его гением склоняются филармонии всего мира. Но следующий абсурдный поворот в его судьбе приносит случайная встреча с мясниками. Наслушавшись, как забивают скот, он решает создать концерт для бойни и оркестра. И создаёт, и эта жуткая кровавая симфония становится образом нашего безумного мира, основанного на насилии, жестокости и сексе.

По форме спектакль органично сочетает в себе музыку, пластику и драму. Иногда кажется, что это балет, иногда — что авангардная опера.

Какие актёры согласились бы играть в таком бессребреническом театре? Ну, уж точно не от мира сего. Так и есть, что нисколько не повлияло на их профессиональные способности, это не какие-то начинающие, амбициозные любители, а сложившиеся мастера. Мать играет заслуженная артистка Наталья Мордкович. Директора — заслуженный артист Эдуард Аблам. Флейтистка — это открытие, Виктория Афанасьева, неисповедимыми путями попавшая в спектакль, актриса из Ярославля.

В каких только местах мне не приходилось видеть спектакли Зариковского. Где бы он ни обретал себе пристанище, всюду он создаёт свой неповторимый театр. В Польском посольстве и в музее восточных искусств. В особняке 17-го века и в «Доме света». Театр существует уже более 40 лет. И всё время он подпольный, и до сих пор он подпольный. И не то чтобы никому неизвестный театр. О нём писали толстые журналы и бойкие репортёры. На его спектаклях можно встретить самых известных и уважаемых людей. Я встречал редакторов всех театральных изданий. И тем не менее, вопреки всему, театр не вышел из андеграунда и, мне кажется, не собирается выходить. Театр, ставший легендой. Всем известный и абсолютно неведомый. Такой ожидаемый, такой нужный, и всегда ускользающий от всего официозного. От любого признания. И поэтому, как мне кажется, самый необходимый нам сейчас театр.


Оригинал статьи


Другие ссылки

Концерт для топора с оркестром, Лев Алабин, Литературная Россия, № 26, 25.06.2010
Русская песня, Анастасия Ефремова, Иные берега, 1.02.2007
Интервью с Наталией Мордкович, Журнал «Большой Вашингтон», 1.03.2003
«Семейство Нонанкуров в „Эрмитаже“», Александр Демидов, «Театральная жизнь» 1986, № 1, 01.1986