Азеф в «Эрмитаже»

Михаил Левитин обещает немножко возбудить зрителя

Наталья Уварова, Независимая газета, 28.03.2003
28.03.2003 | В конце марта в театре «Эрмитаж» пройдет премьера спектакля «Анатомический театр инженера Евно Азефа». Автор пьесы и постановщик — Михаил Левитин. Накануне премьеры режиссер дал интервью корреспонденту «НГ».

 — Михаил Захарович, в последнее время имя Азефа на слуху. Сделан сериал, появилась телепередача. Чем обусловлен ваш интерес к этой исторической личности?

 — Я прежде всего отвечу на вопрос, почему вообще в обществе появился интерес к фигуре Азефа. Причина — терроризм. В контексте тотального терроризма, в котором пребывает мир, появляется цель понять психологию человека, способного изобретать чудовищные и предельно сложные схемы уничтожения противника. Исследователи с большим интересом констатируют его двойственную сущность. Это действительно уникально в истории, но не настолько же уникально, чтобы все вдруг взялись и стали заниматься Азефом. Тем не менее Азеф действительно, как написали в недавно вышедшей в Америке книге, — самая большая загадка ХХ века. Для меня загадка, если говорить о конкретной биографии этого человека, была только одна — почему его не убили. Мало того, что он был приговорен к убийству своей партией, мало того, что он мог быть убит и охранкой, мало того, что его все видели и с ним беспрерывно сталкивались уже после разоблачения на курортах люди вооруженные, наделенные правом казнить Азефа, но никто его не убил. ..

С давних пор меня чрезвычайно интересуют судьбы авантюристов. Есть авантюристы первого плана. Вероятно, Наполеона считают таким авантюристом, если говорить о ярчайшем примере, может быть, даже Ленина. Но есть великие авантюристы второго плана, те, которые, собственно, игру и ведут. Интересным оказалось, что этот самый Азеф со временем из простого агента охранки и из начальника боевой дружины эсеровской партии превратился в главную фигуру российского государства, контролирующую взаимоотношения революции и государства. Эти люди меня интересуют как олицетворение зла в разных его проявлениях. Интерес у человечества ко злу так велик, что, пожалуй, значительно превосходит интерес к добру, тут нет никакого сомнения. У многих читающих мою пьесу и увидевших спектакль создастся впечатление, что я на стороне Азефа и ему подобных. Я могу твердо уверить — я не на стороне Азефа, не на стороне тех, кто против Азефа. Я ни на чьей стороне. Мне просто очень интересно, когда такая волна зла окажется, я надеюсь, понятной тем, кто будет смотреть, и, может быть, мотивированной до оправдания. До оправдания этого самого зла в данной конкретной ситуации. А, может быть, не только в данной конкретной.

 — Почему Азефа вы сделали героем пьесы, а не прозы?

 — Есть жизнь, состоящая из поступков. Жизнь Азефа — это ряд поразительных, ярчайших, сложных, противоречивых поступков. Погружаться в душу Азефа, описывать ее или воссоздавать ее в прозе, мотивировать его душевные переживания мне бы совершенно не хотелось. И даже если бы я погрузился, это был бы целый ряд импульсов, еще не понятных и не переведенных на русский слов. Мне было бы очень трудно мотивировать. В этом смысле пьеса и спектакль — идеальны для данной фигуры. Достаточно показать, правильно показать, чтобы зритель понял про него многое. Не говоря о том, что ты отдаешь Азефу, как и каждому герою, детали своей биографии, какие-то вещи, прибереженные для других героев, подчас, может быть, даже для прекраснодушных героев. Вообще пьесы об авантюристах — жанр, который я буду продолжать делать, так как это люди поступка, а я воспринимаю театр как — конкретно — цепь поступков, совершенных живыми людьми-актерами перед живыми людьми-зрителями.

 — Вы актера для Азефа искали долго?

 — Поначалу мне хотелось, чтоб это играл Калягин. Он может это сыграть, не вызывая протеста у зала, и физически, фактурно они совместимы. Понятно, что он плохо не сыграет. Но я ему пьесу так и не показал. И возникла идея дать эту роль артисту, который сыграть безусловно сможет, хотя у него более сложная актерская репутация, совсем другая, чем у Калягина. Он довольно много играл злодеев и людей плохих. Но в то же время играл и людей, вызывающих громадную симпатию. Одним словом, человека, не впрямую подходящего на роль Азефа, но индивидуальность страстная, даже если будет между ним и Азефом некий зазор, некое пространство, это будет только хорошо для зрителя. Абсолютной идентификации актера и образа быть не должно, иначе все просто поседеют, все просто с ума сойдут. Это Юрий Беляев, я с ним уже работал — тоже немаловажная причина — над «Живым трупом» и над «Белой овцой» и вполне знаю и понимаю его возможности.

 — Как он воспринял ваше предложение?

 — Очень хорошо. Меня это по двум причинам порадовало. Во-первых, я нашел исполнителя. Во-вторых, он, с его довольно изысканным литературным вкусом, с его хорошим кругом книг, друзей, и ушедших, и ныне живущих, с удовольствием перебирает в себе этот текст, с удовольствием его произносит и верит в его реальность и убедительность.

 — Вы прогнозируете зрительский интерес?

 — Я в последнее время не понимаю абсолютно, чем развлекается наш зритель. У меня такое ощущение, что если бы сейчас показывали бои гладиаторов, он бы развлекался этим в первую очередь, причем не всегда палец был бы вверх. Зритель смотрит очень злые, очень недобрые представления, развлекается гладиаторскими боями. В данном случае зрелище, я думаю, будет для него уникально детективное, с массой поворотов и внутри человека, и внутри сюжета. Надеюсь, развлечений будет более чем достаточно. Но согласится ли зритель с какими-то вещами — не знаю. Думаю, что нет. Но это хорошо, он будет немножко возбужден.

Другие ссылки

Драматургические игры режиссера Михаила Левитина, Геннадий Демин, Театральная жизнь, 2004, № 3, С. 55-56, 2004
Золотой горн предательства, Алексей Зверев, Газета Культура, 4.06.2003
Рабы Азефа, Наталья Казьмина, Газета «Дом Актера», 1.06.2003
Вечный Каин, Алексей Филиппов, «Известия», 6.04.2003
Михаил Левитин. Мотивчик, Наталья Казьмина, Театр, 04.2003
Азеф в «Эрмитаже», Наталья Уварова, Независимая газета, 28.03.2003
На рандеву с Азефом, Игорь Шевелев, Время МН, 21.12.2002