Руководство:
Левитин Михаил
Художественный руководитель
Флейшер Владимир
Первый заместитель художественного руководителя
Адольшин Геннадий
Заместитель художественного руководителя по эксплуатации здания
Добровинский Евгений
Заместитель художественного руководителя по творческим вопросам
Митрофанова Мария
Главный художник
Дубакова Маргарита
Заведующая художественно-постановочной частью
Семенов Андрей
Заведующий музыкальной частью
Вакарина Ирина
Заведующая труппой
Варченко Екатерина
Помощник художественного руководителя
Волкова Ирина
Помощник художественного руководителя
Уварова Наталья
Помощник художественного руководителя
Мухина Ирина
Главный бухгалтер
Ирхина Вера
Главный администратор
Мельникова Светлана
Инспектор по кадрам

Неопубликованный предпремьерный разговор о Кантате «Спасение»

Елена Чибисова, Ваш досуг, 29.12.2003
Андрей Семенов: Даниил Хармс, удивительный художник, не так давно понятый и прочувствованный нами (умер он практически в безвестности, не говоря вообще про его непростую, драматическую судьбу), помимо всех своих изумительных качеств, был еще поразительно музыкальным и очень любившим музыку человеком. Он относился к классической музыке так серьезно, что даже трудно себе вообразить, что вот этот известный шутник, остроумный человек со странным взглядом на жизнь, с необычной, не похожей ни на что литературой, так глубоко и даже академично относился к классике.
Он обожал Баха, любил Шопена, слушал Скарлатти. Он относился к музыке как к некоему высшему проявлению человеческой культуры и, мало того, считал, что музыка должна нести не эмоцию, не переживание, не чувство, а серьезную мысль.
Сохранился очень смешной его монолог — якобы его возмущение по поводу концерта Гилельса в 1936-м году, где он начинает в свойственной ему странной манере говорить, что Гилельс все играет неправильно, что играть надо не так? и вроде бы валяет дурака. А по ходу разбирает целый ряд классических произведений, в частности, «Мазурку» Шопена; разбирает, как всегда это бывает у Хармса, с совсем неожиданной точки зрения. И в результате складывается двойственное ощущение — вроде бы он шутит, вроде бы это такой странный чудаковатый юмор, а в то же время заметно его невероятно серьезное отношение к музыке, глубина подхода к материалу, возможность какого-то нестандартного взгляда на разбираемые сочинения. 
Недавно в одном из сборников Хармса было опубликовано неизвестное его сочинение «План кантаты „Спасение“». Оно было написано уже в последние очень драматичные годы жизни, когда он чувствовал себя ужасно, когда умирал от голода в Петербурге, и, тем не менее, каждый день садился за стол и что-то писал. И в частности написал план классической кантаты, как с его точки зрения она должна строиться. Расчертил громадные таблицы: сопрано, меццо-сопрано, тенор, бас. И сочинил некие стихи.
Сюжет Кантаты таков: две очаровательные девушки тонут в море. Двое отважных мужчин их спасают. Один из них оказывается капитаном парохода, и потом все, соединившись, пляшут и поют. Как это положено в академической музыке, многократно повторяется одна фраза, затем другая фраза, затем третья? Хармс подошел к этому максимально серьезно. В его таблице не только указано, кто что поет, но указаны и каноны, кто за кем вступает, кто какое слово повторяет.
Михаил Левитин, первым в нашей стране поставивший Хармса на театральной сцене, верен миру обэриутов уже много лет. Ни в одном театре нет такого количества спектаклей по произведениям поэтов этого литературного объединения, как в театре Эрмитаж? Найдя эту таблицу, он предложил мне положить ее на музыку строго по плану Даниила Хармса. Я выполнил задание и ни разу не отступил от плана даже там, где мне хотелось сделать иначе. И получилась Кантата для четырех голосов с оркестром.
Интересно, что это произведение написано Хармсом под псевдонимом Даниил Дандан. Поэтому мы написали так: музыка Андрея Семенова, стихи Даниила Хармса, по плану Даниила Дандана. Мы думали, как ее показать людям, как сделать, чтобы она прозвучала, и в результате родилась очень странная затея. Это одновременно и концерт, и спектакль. Но поскольку Кантата невелика, идет всего двадцать минут, мы решили, что будет неплохо исполнить ее два раза подряд. А может быть, три раза подряд. А может быть, пять раз, это уж как получится. Тем более, что сама ее форма такая, что там все время одно и то же повторяется. Ну, мы и решили это немножко усилить.
И вот в связи с этим в театре Эрмитаж 29-го и 30-го декабря будет два вечера, премьера этой Кантаты Хармса, причем действо это будет носить характер достаточно монументальный, мы решили назвать это «мировой премьерой», что в общем-то, соответствует действительности.
Будут участвовать замечательные исполнители. Четыре певца — сопрано Екатерина Щербаченко, солистка Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко, выступившая недавно в роли Наташи Ростовой на сцене Большого театра; меццо-сопрано Александра Гришкина, солистка московской филармонии; тенор Алексей Косарев, солист Фрайбургского оперного театра, бас Александр Цилинко, солист театра им. Н. Сац. Будет участвовать оркестр «Русская филармония», которым руководит Юрий Кочнев, но в данном случае дирижировать будет не он, а автор, таков замысел. И будут участвовать четыре актера театра Эрмитаж — Катя Тенета, Ира Богданова, Александр Пожаров и Сергей Олексяк. Левитин обещает очень необычное драматургическое решение всего этого материала, я беру на себя музыкальную часть, а художник Гарри Гуммель выстраивает на сцене некое оформление. Это событие будет представлено публике всего два раза и больше, мы думаем, никогда не повторится.
Почему не повторится?
Андрей Семенов: Ну, это очень громоздкое дело. Там будет семьдесят человек оркестра, которые даже не помещаются на нашей сцене, мы ради этого делаем очень сложную конструкцию — они будут сидеть и в зале, и на сцене, и на станках, и как-то еще. Привозим кучу инструментов, две арфы, литавры, бог знает что, это такая полноценная филармоническая история. И это для театра не так просто.
Артисты театра тоже поют?
Андрей Семенов: Да, они тоже? Не хочу раскрывать тайн, что именно они поют, но они тоже будут наравне с академическими певцами в этом участвовать.
Театр этой премьерой отмечает день рождение Хармса?
Андрей Семенов: Да, в этом году мы решили обратить особое внимание на даты рождения наших авторов. Мы в свое время праздновали 99-летие поэта Александра Введенского и сыграли в его честь спектакль «Кругом возможно Бог». А эту премьеру мы решили приурочить к столетию Даниила Хармса и надеемся, что это будет веселое мероприятие. Хотя, как всё у Хармса, оно немножечко странное. Это такой своеобразный юмор, немножечко сдвинутый, необычный, и поэтому, кто его знает, кому-то может это очень смешным покажется, а кому-то совсем не смешным. Наверное, надо обладать особым взглядом на жизнь, чтобы воспринимать Хармса. Хотя те тексты, что вошли в Кантату, ОЧЕНЬ «классические». Если не знать, что это Хармс, то это вполне может показаться серьезной-серьезной поэзией. Не бог весть какой разнообразной, но очень серьезной. Другое дело, что там тоже проступают какие-то моменты, заставляющие задуматься о Вечном, и, более того, есть даже минута какого-то такого лирического взрыва у тенора, когда он вдруг начинает петь нечто очень личностное, я бы даже сказал, пронзительное. Есть несколько строк, которые, может быть, даже для Хармса были криком души. Ну не знаю, не хочется говорить банальностей, может это и не совсем так, но по крайней мере будут выходы в другую сферу.
Потом будет еще и такая деталь. Хармс писал эту Кантату в состоянии очень непростом. И в физическом истощении, и вообще, вероятно, в эту минуту в нем происходили сложные внутренние процессы. Сохранились его дневники, где он пишет — сегодня ничего не ел, вчера ничего не ел, завтра? ну и так далее. И видно, что у него немножко распад сознания, и это нашло оригинальное отражение в кантате. Она вся очень светлая, мажорная и в ней присутствует мечта о прекрасном: пароход, море, красивые девушки плывут, капитан с трубкой во рту стоит на палубе? Нечто очень позитивное. И вдруг иногда проникают вещи, близкие по стилю к авангарду, к такому изломанному, распадающемуся на части миру. Хотелось подчеркнуть, что у художника могут сочетаться несочетаемое. Он пишет о свете и счастье, а в это время в душе у него — тоска и мрак. Но опять же не надо все это принимать буквально, просто Кантата — это некий маленький портрет Хармса в контексте музыке.
Но это не пародийное отношение?
Нет, элемент пародии есть. Вот поют в одной известной опере к примеру:
За нами погоня, бежим! бежим!
Ужасная погоня, спешим! спешим!
Бежим же! бежим же! бежим!
Потом опять погоня. А там, на заднем плане, стоят, поют «Мы их догоним, мы их догоним». И так минут пятнадцать. Можно было бы давно убежать? Элемент пародии присутствует и у нас, когда в Кантате бесконечно поют:
Две девы плывут по волнам.
Две девы плывут по волнам.
А те поют:
Спасите! Спасите!
И опять:
Две девы плывут по волнам?
Но пародия — это именно элемент целого, не главное. Потому что это серьезное произведение. Представление Хармса о музыке, представление Хармса о счастливой жизни, наше представление о Хармсе. Даже в этой шуточной истории Левитин нашел возможность передать глубину и содержательность кажущейся простой поэзии Хармса. Это близкий ему, важный, существенный автор. Потом мы подумали, где же еще может состояться премьера Кантаты, как не в Эрмитаже? И вообще пора Эрмитажу становиться филармоническим объединением! Ведь в нашем здании была частная опера Мамонтова, здесь пел Шаляпин. Думаю, со времен Шаляпина таких представлений на этой сцене не было. Вот мы и решили вернуться к традициям этого зала. А вообще у нас масса спектаклей, где играют живые музыканты, где поют живыми голосами.
Походную версию со своими музыкантами не собираетесь сделать?
Андрей Семенов: Я думал об этом, да. Хотя? тут ведь есть такой момент монументальности. Чтобы все по-настоящему было, чтоб колокола, большая струнная группа, чтоб две арфы, серьезные певцы и так далее. В этом же тоже элемент юмора, потому что это ж все вокруг фитюльки на двадцать минут с очень незатейливым сюжетом. Такую вещь если делать, то делать глобально, чтоб характер носило? всечеловеческий. И потом название такое, «Спасение», это ж так серьезно! Может мы даже кого-нибудь и спасем из тех, кто под Новый год к нам придет.

Другие ссылки

Revival of 1920s Satirical Writer Lacks Punch, John Freedman, The Moscow Times,11 March 2010, 11.03.2010
Не надо басен, Наталия Каминская, Газета «Культура», № 7-8 (7721), 4-7 марта, 2010, 4.03.2010
Кто автор «безобразия», Борис Поюровский, «Российская газета» — Федеральный выпуск № 5119 (40), 26.02.2010
Исторический анекдот с намеком, Любовь Лебедина, Трибуна, 14.05.2009
Unexpected 'Kapnist Round Trip' Is Pure Levitin, Джон Фридман, The Moscow Times, 7.05.2009
Туда Капнист. А обратно?, Марина Токарева, Новая газета, 10.04.2009
Веселиться и пить вино, Радио Маяк, 19.12.2005
Профессия — композитор, Марина Воинова, журнал «Трибуна современной музыки», 1.08.2005
Октябрьские тезисы, Юлия Рахаева, Вечерняя Москва, 3.11.2004
Щенячий воcторг, Алла Астахова, Время новостей, 5.10.2004
Гимн идиотизму, или Поминки по сатире, Григорий Заславский, «Театральное дело Григория Заславского», 13.05.2004
В шоу только мальчики, Марина Райкина, «Московский комсомолец», 23.04.2004
Идиотизм оптом и в розницу, Марина Райкина, «Московский комсомолец», 10.04.2004
В Эрмитаже пьют вино и спасают красоток, Марина Райкина, Московский Комсомолец, 6.01.2004
Неопубликованный предпремьерный разговор о Кантате «Спасение», Елена Чибисова, Ваш досуг, 29.12.2003
Джентльмены и их удача, Елена Ямпольская, «Новые известияч», 2.12.1999
Высокая самодеятельность, Григорий Заславский, «Независимая газета», 2.12.1999