В нашем театре готовится новая премьера — спектакль по киносценарию Александра Володина «Загадочный индус» в постановке режиссера Андрея Тупикова. Д. Х. Андрей Леонидович, Вы много ставите и в Москве, и в провинции. А откуда сейчас?
А. Т. Сейчас из Мурманска, а до этого из Петрозаводска. А перед этим — из Чикаго. Но это тоже, в общем-то, провинция (смеется).
В Мурманском областном драматическом театре совсем недавно прошла премьера спектакля Андрея Тупикова «Безумная из Шайо» по пьесе Жана Жироду. Судя по отзывам — смелый эксперимент на социальные темы. А в Театре драмы Республики Карелия «Творческая мастерская» (г. Петрозаводск) Андрей Тупиков работал над спектаклем «Клинический случай» по Рэю Куни.
Д. Х. Русский театр «Атриум» в Чикаго?
А. Т. Да.
Д. Х. А что Вы ставили?
А. Т. Нужно вспомнить… Я поставил там десять спектаклей, так что это непросто. По-моему, это был спектакль «Лилит или Ева. Тривиальный роман».
Премьера спектакля «Лилит или Ева. Тривиальный роман» состоялась в конце 2011 года. «Из простого поэтического концерта на музыку и стихи поэтов „Серебряного века“ работа перешла в музыкально-драматический спектакль на основе мифологическо-библейской истории про Адама, Лилит и Еву» (см. страницу театра «Атриум»). Сразу после премьеры Андрей Тупиков приступил в этом театре к постановке пьесы «Клинический случай», и через два месяца состоялась премьера.
Д. Х. А после этого Михаил Левитин пригласил Вас на постановку?
А. Т. Да. Мы долгое время выбирали материал для постановки и в итоге остановились на Александре Володине.
Д. Х. Но ведь «Загадочный индус» — это даже не пьеса, а киносценарий, знакомый большинству зрителей только по фильму Петра Тодоровского «Фокусник».
А. Т. Между киносценарием и пьесой, конечно, большая разница. Если в кино три реплики — это уже сцена, то в театре этого часто недостаточно. В этом была сложность. Должен признаться, что вначале я даже как-то вяло отреагировал на это предложение.
Д. Х. Это было предложение Михаила Левитина?
А. Т. Да. Но надо сказать, что я очень благодарен Михаилу Захаровичу, потому что благодаря этому киносценарию я начал «копать» Володина. Перечитывать то, что было уже хорошо забыто со студенческих еще времен, пересматривать то, что я хорошо помнил. Кроме того я, конечно, перечитал «Записки нетрезвого человека», рассказики маленькие, стихи. И я начал влюбляться в эту историю, понял, что туда нужно добавить автора для того, чтобы сделать историю ярче.
Д. Х. Что именно ярче? Что для вас оказалось главным?
А. Т. Чудо. Мы все живем в ожидании чуда.
Д. Х. И в надежде на него.
А. Т. Конечно. Может быть, это неточные слова. У каждого свое слово. Но мы все, в любом возрасте, ориентированы на ожидание чего-то чудесного. Наверное, это есть в нашей ментальности. Иногда даже, лежа на печи, мы ожидаем, что кто-то придет и скажет: «А собственно, чего ты хочешь? Я все сделаю». Мне кажется, что Володин написал именно про это. Не зря у него герой — фокусник.
Д. Х. А какого именно чуда ждет главный герой? Какое чудо он получает? Признание ребят из общежития, которым он показывает фокусы, или все-таки любовь необыкновенной женщины, которую он случайно повстречал?
А. Т. Конечно, встреча с Ней. Ведь, что произошло? Вся история родилась с «дарения надежды». Вспомните, ведь герой начал показывать фокусы, когда лежал в госпитале, — для раненых, для того, чтобы у них появилась надежда на чудо. Исцеление — вот, что важно. А потом желание и необходимость дарить чудеса превратились в профессию, в ремесло. Он начал осознавать, что находится в изоляции и никому не нужен с этой профессией. В том числе и студентам, за которых герой цепляется как за свой последний шанс, но терпит фиаско. Фактически, начинается его распад. Но тут в его жизни возникает «обыкновенное чудо», как у Шварца. Чудо любви. А тогда и профессия становится осмысленной, перестает быть ремеслом и вновь может дарить другим чудо и надежду. Ведь на самом деле чудеса творятся не с помощью фокусов. У нас «замылен» глаз, мы не замечаем, что мир вокруг полон чудес. Надо только увидеть. Как вы увидите человека, такой он и есть. Каким вы увидите мир, таким он и будет.
Д. Х. Вы включили в спектакль стихотворение Володина «А легко ль переносить…». Текст был написан в 1989 году, и в то время строки из него читались вполне однозначно: «А легко ль переносить,
сдерживать себя, крепиться,
постепенно научиться
в длинном рабстве тихо жить?
И навеки кротким стать,
чтоб не выйти из терпенья,
угасая постепенно,
и смиряться, и прощать?
Мол, дотерпим до зимы…»
Скажите, что они значат для Вас в этом спектакле?
А. Т. Какие-то социальные и, может быть, даже политические отзвуки, наверное, будут. Мы же живем в социуме, и никуда от этого не деться. Но задачи я такой перед собой не ставил. «Закончится зима» — и наступит чудо. Вот и все.
Д. Х. А какой жанр будет у этой истории?
А. Т. Думаю, что это будет смешение жанров. Там, безусловно, присутствует некое хулиганство, которое свойственно, как мне кажется, Володину. Ирония, самоирония, своеобразный володинский юмор… Я бы сказал, что это «сказка для взрослых». Обозвать-то можно по-разному. Главное, чтобы мы с артистами нашли общий способ существования.
Д. Х. Как Вам работается с нашими артистами?
А. Т. (смеется) Что-то получается, что-то не получается. Это нормально.
Д. Х. Я знаю, что вы уже работали с Алексеем Шулиным…
А. Т. Да, где-то двенадцать лет назад, как раз в Мурманске. Мне было с ним комфортно тогда и, надо сказать, что и сейчас очень хорошо работается. Вообще, в Вашем театре мне работается очень хорошо. Есть рабочая атмосфера. Все актеры без исключения работают увлеченно, а это — самое главное.
См. также Интервью с Андреем Тупиковым «Все в театре».
Поделиться
