Ленского замели

Мария Бабалова, Известия, 21.05.2007
Говорят, обещанного три года ждут. Меломаны ждали в два раза дольше, прежде чем Музыкальный театр им. Станиславского и Немировича-Данченко представил новую постановку самого главного в своей истории спектакля — оперы Чайковского «Евгений Онегин». Событием едва ли не крупнее самой премьеры стало участие в ней единственной здешней примадонны с мировой репутацией — красавицы Ольги Гуряковой.

Спектакль, разговор о котором шел еще лет шесть назад (тогда сторонники версии Станиславского, с которой и начался театр на Большой Дмитровке, даже организовывали коллективные письма в ее защиту), выглядит так, словно его придумали вчера, не успев толком отрепетировать. Появление в спектакле звезды и вовсе сыграло злую шутку. Все неловкости и нелепости, которые на первых премьерных представлениях можно было списать на неопытность молодых солистов, тут оказались на режиссерском счету.

Первый и единственный раз режиссура Александра Тителя удостаивается аплодисментов ближе к финалу первой части, когда на сцену выбегает милейший пацан, в салазках у которого сидит очаровательная псина. Как известно, детей и животных переиграть невозможно. Их выход всегда срывает овацию умиления. Поэтому именитые постановщики не позволяют себе столь элементарных приемов…

Лаконичная декорация сделана по строгому макету покойного Давида Боровского и красиво освещена Дамиром Исмагиловым. Главный элемент — бело-черные колонны, наклоненные словно Пизанская башня. Это тонкая переосмысленная цитата классического прототипа — предыдущего здешнего «Онегина», который, как известно, воссоздавал интерьер гостиной дома Станиславского. Бесконечно опускаются/поднимаются штанкеты: на них то постельное белье развесят (первое объяснение Татьяны и Онегина происходит среди простыней и пододеяльников), то в гардероб превратят (и все происходящее на сцене вдруг напоминает детские шалости в школьной раздевалке). Кажется, что режиссер просто нарадоваться не может техническим наворотам, как дитя малое — новой игрушке. И правда, после реконструкции сцена театра на Большой Дмитровке — пожалуй, самая оснащенная в Москве. Но вся эта формальная динамика не сообщает никакого эмоционального движения спектаклю. Бедные певцы, постоянно носятся как угорелые, чем вызывают скупые смешки зала. А откровенный хохот, смешанный с негодующим шипением, возникает в тот момент, когда бездыханное тело Ленского в прямом смысле слова выметают со сцены швабрами — вместе с осенней листвой. К тому же за героями пристально наблюдает и комментирует происходящее жестами квартет оживших парковых скульптур…

Оркестр под палочкой своего главного дирижера Феликса Коробова действует супротив статичной режиссуре. Оркестр несется к последней странице партитуры Чайковского, словно болид к финишу трассы «Формулы-1». И гремит точно так же. Прорваться через это оркестровое «заграждение» у певцов практически нет шансов.

Из всех трех Онегиных (Илья Павлов, Дмитрий Зуев, Андрей Батуркин) Батуркин — лучший. Здесь и благородство тембра, и хорошая вокальная техника — все на месте. Вот только жаль, его Евгений слишком холоден и, кажется, даже расчетлив, будто Мефистофель. Замыкают не длинный список певческих удач Алексей Долгов (Ленский) и Елена Максимова (Ольга), составляющие в спектакле(когда выпадет жребий петь в одном составе) милейший дуэт юности и иллюзорного счастья.

Ольга Гурякова — подобно своей Татьяне — в этом спектакле «совсем одна». Певица как настоящая примадонна позволяет себе не строго придерживаться «режиссерского рисунка» роли, которую она представляла уже десятки раз во всех лучших оперных домах мира, и великодушно освобождает свою героиню от истеричных объятий с подушкой в сцене письма или от пошлого поцелуя взасос с Онегиным в финале. Эта Татьяна искренне боится и одновременно ждет любви и взрослеет не от возраста, а от душевных переживаний. В такую и правда нельзя не влюбиться.

Другие ссылки

Исторический анекдот с намеком, Любовь Лебедина, Трибуна, 14.05.2009
Обратно «Эрмитаж», Мария Седых, Итоги № 14, 23.03.2009
Вниз по аллее, Алиса Никольская, Взгляд, 1.06.2007
Ольга Гурякова украсила собою «Онегина», Григорий Заславский, Марина Гайкович, Независимая газета, 25.05.2007
Ленского замели, Мария Бабалова, Известия, 21.05.2007
«А счастье было так возможно?», Карина Вартанова, Московские новости, 11.05.2007
Скажи, которая Татьяна?, Валерий Кичин, Российская газета, 5.05.2007
«Онегин» росчерком пера, Александр Дмитриев, Российская газета, 27.04.2007
Вне грамматики, Наталья Казьмина, Театр, № 1, 2007, 01.2007
Книга, изменившая страну, Гуля Балтаева, Вести.Ру, 15.12.2006
Автограф Давида Боровского, Ольга Астахова, Полит. ру, 11.04.2006
Памяти Давида Боровского, Григорий Заславский, Независимая газета, 10.04.2006
На смерть Давида Боровского, Александр Соколянский, Время новостей, 10.04.2006
Умер самый сценный художник, Марина Райкина, Московский Комсомолец, 8.04.2006
Памяти Давида Боровского, Павел Руднев, Взгляд, 7.04.2006
Как народный артист рыдал навзрыд или кое-что из жизни гения, Павел Подкладов, Национальная Информационная Группа, 4.07.2004
Не совсем Литвинова, Дина Годер, Газета.Ru, 4.06.2004
Пальма в вишневом саду, Марина Шимадина, Коммерсантъ, 4.06.2004
Отрывки из главы «Высоцкий и другие» (Начало), Татьяна Журавлева, От двадцатых до двухтысячных, 2004
Глава «Любимов», Татьяна Журавлева, От двадцатых до двухтысячных, 2004
Ты с этим шел ко мне и мог остановиться у сортира?, Наталия Каминская, Культура, 26.12.2002
Дело было в туалете, Артур Соломонов, Газета, 23.12.2002
Новый старый стиль, Григорий Заславский, Независимая газета, 10.09.2002
Гений вещественности, Михаил Левитин, Общая газета, 30.05.2002
На всякого мудреца? или «Табакерка» в Жуковском, Ирина Маслова, Жуковские Вести, 7.02.2001
«Деревянные кони» Ф. Абрамова, 1974, Юрий Любимов, Рассказы старого трепача, 2001
Материал, Ольга Мальцева, Поэтический театр Юрия Любимова, 1999
НЕГАТИВЫ СОХРАНЯЮТСЯ?, Григорий Заславский, Независимая газета, 28.02.1998
Мудрецы нового времени, Нина Агишева, Московские новости, 29.01.1998
Премьеры у Табакова, Роман Должанский, Коммерсант, 28.01.1998
Торговля умом на бойком месте, Ольга Фукс, Вечерняя Москва, 13.01.1998