«А счастье было так возможно?»

Еще один «Евгений Онегин» на столичной сцене

Карина Вартанова, Московские новости, 11.05.2007
узыкальный театр им. Станиславского и Немировича-Данченко поставил оперу Чайковского, очевидно, вступая в полемику с предшественниками, а, возможно, и с первым спектаклем, с которого начинается история этого театра.

В этой опере каждая сцена, каждый музыкальный фрагмент связаны в нашей памяти с разными режиссерскими прочтениями и в первую очередь исполнителями, ставшими легендой. Оттого так болезненно наше восприятие, когда мы сталкиваемся с нарушениями традиций и стереотипов. Иногда это становится разрушительным явлением, справедливо раздражающим зрителя. Как правило, мы сокрушаемся: музыка-то не об этом — режиссер не следует музыкальной драматургии, о чем спектакль и т.д.

Этот «Евгений Онегин» — спектакль-притча о неудавшейся жизни, о несбывшихся надеждах и любви.

?Раздвинулся занавес, зазвучала увертюра — ниспадающие струнные в сочетании с оформлением сцены дали импульс образного решения спектакля — и в этом вся магия сценографии Давида Боровского. Выстроенные в определенном ритмическом рисунке массивные белые колонны по диагонали сцены (по ходу спектакля они будут менять окрас, чутко реагируя на происходящее), где-то в глубине античный портик; на сцене красно-золотые листья Болдинской осени и гипсовые фигуры героев романа, неожиданно ожившие к концу увертюры, — все это вводит в атмосферу игры.

Игровое пространство занимает всю сцену — по вертикали (металлическая конструкция, выстроенная вдоль сцены, все время в движении), по диагоналям (колонны, сцена дуэли), по горизонтали (постельное белье, которое будет вывешиваться, заполняя сцену, все ее пространство), поющим хором (обычно собирающим урожай) — «девицы-красавицы». Но пространства в этом спектакле мало, его не достает.
И если колонны и портик дают ощущение «старины глубокой», то горизонтальная конструкция очень функциональна: это мостик через речку — место встречи наших героев, это балкон, где будет разыграна сцена с письмом, это и люстры на балу и т.д.

Письмо Татьяны — одна из центральных сцен спектакля. Меланхоличная, модильяниевская героиня с неразгаданной тайной в исполнении Натальи Петрожицкой не пишет, а творит письмо. Это письмо звучит как заклинание. Надо отдать должное и исполнительнице, и музыкальному руководителю, и уж, конечно, режиссеру. Письмо Татьяны обретает мистический смысл.

Ночью, во время написания письма, героиня как бы преодолевает свою замкнутость, гордыню, и это удивительно точная мизансцена, где она пишет на балконе, и конструкция постепенно поднимается вверх медленно, все выше и выше? Татьяна высоко парит над нами, в ней пробуждается воля к жизни, к счастью. Но это лишь мгновение. .. Потом она будет стыдливо прятаться за выстиранным постельным бельем, вывешенным во дворе дома, — что это? Провинциальный быт или белые флаги капитуляции, бегство, стыд?

Куплеты Трике в совершенно грандиозном исполнении В. Осипова (певец в отличной форме, заполняет собой всю сцену и перекрывает целый оркестр, который, кстати сказать, не всегда корректен по отношению к другим исполнителям и чаще всего в своем безупречном звучании солирует, а не сопровождает) обретают зловеще трагический окрас. Он будто кровью окропляет все вокруг, а корзина цветов, которую Татьяна берёт из его рук как во сне, словно цветы на могилу? Чью? Ленского? А может, живого чувства?

Дуэт «Враги» звучит по-студенчески тепло и трогательно. Дуэль и смерть Ленского в проникновенном исполнении А. Долгова — в темном враждебном лесу, где слишком много участников (даже вековые сосны), завершается поспешным бегством всех присутствующих. Явное нежелание быть свидетелями, сострадать, участвовать? Труп Ленского торопливо будут выметать: а как же - идет смена декорации, нужно готовить бал? Кроме того, кому нужны мечтатели, поэты, влюбленные? Этот мир для трезвых и расчетливых, умеющих «властвовать собою»? Убили, вытолкнули Ленского, а теперь — время бала. Полонез в III акте не исполнен, а лишь обозначен. И вообще в этом спектакле не до танца. Здесь никому не весело. Дамы и кавалеры, одинаково облаченные в белые бальные платья и черные сюртуки — вот уж поистине безликая толпа, — в оцепенении. Если Татьяна на ларинском балу была в синем платье и выделялась на общем бежевом фоне, то в финале она сливается со всеми — и никакого вам малинового берета здесь не будет. Здесь холодный, расчетливый мир, живущий по некоему заведенному порядку. Чувство причиняет боль? От него следует избавиться, а если кто не способен, значит, будут избавляться от них. Спектакль словно кричит по живому чувству, по утрате его.

Если «Евгений Онегин» явился когда-то первым спектаклем в истории создания театра, то он же оказался последним в жизни великого мастера сценографии — Давида Боровского. Образ, придуманный художником, изначально рельефно дает нам понять, о чем собственно эта история. 
А постановка одного из ведущих музыкальных режиссеров страны А. Тителя, на наш взгляд, знающего, что такое музыка для оперной сцены, и умеющего слышать и понять музыкальную драматургию — основу оперного спектакля, явилась органичным воплощением этой истории. А история эта весьма печальна, грустна, история о несбывшихся мечтах, история неутоленной любви.

Другие ссылки

Исторический анекдот с намеком, Любовь Лебедина, Трибуна, 14.05.2009
Обратно «Эрмитаж», Мария Седых, Итоги № 14, 23.03.2009
Вниз по аллее, Алиса Никольская, Взгляд, 1.06.2007
Ольга Гурякова украсила собою «Онегина», Григорий Заславский, Марина Гайкович, Независимая газета, 25.05.2007
Ленского замели, Мария Бабалова, Известия, 21.05.2007
«А счастье было так возможно?», Карина Вартанова, Московские новости, 11.05.2007
Скажи, которая Татьяна?, Валерий Кичин, Российская газета, 5.05.2007
«Онегин» росчерком пера, Александр Дмитриев, Российская газета, 27.04.2007
Вне грамматики, Наталья Казьмина, Театр, № 1, 2007, 01.2007
Книга, изменившая страну, Гуля Балтаева, Вести.Ру, 15.12.2006
Автограф Давида Боровского, Ольга Астахова, Полит. ру, 11.04.2006
Памяти Давида Боровского, Григорий Заславский, Независимая газета, 10.04.2006
На смерть Давида Боровского, Александр Соколянский, Время новостей, 10.04.2006
Умер самый сценный художник, Марина Райкина, Московский Комсомолец, 8.04.2006
Памяти Давида Боровского, Павел Руднев, Взгляд, 7.04.2006
Как народный артист рыдал навзрыд или кое-что из жизни гения, Павел Подкладов, Национальная Информационная Группа, 4.07.2004
Не совсем Литвинова, Дина Годер, Газета.Ru, 4.06.2004
Пальма в вишневом саду, Марина Шимадина, Коммерсантъ, 4.06.2004
Отрывки из главы «Высоцкий и другие» (Начало), Татьяна Журавлева, От двадцатых до двухтысячных, 2004
Глава «Любимов», Татьяна Журавлева, От двадцатых до двухтысячных, 2004
Ты с этим шел ко мне и мог остановиться у сортира?, Наталия Каминская, Культура, 26.12.2002
Дело было в туалете, Артур Соломонов, Газета, 23.12.2002
Новый старый стиль, Григорий Заславский, Независимая газета, 10.09.2002
Гений вещественности, Михаил Левитин, Общая газета, 30.05.2002
На всякого мудреца? или «Табакерка» в Жуковском, Ирина Маслова, Жуковские Вести, 7.02.2001
«Деревянные кони» Ф. Абрамова, 1974, Юрий Любимов, Рассказы старого трепача, 2001
Материал, Ольга Мальцева, Поэтический театр Юрия Любимова, 1999
НЕГАТИВЫ СОХРАНЯЮТСЯ?, Григорий Заславский, Независимая газета, 28.02.1998
Мудрецы нового времени, Нина Агишева, Московские новости, 29.01.1998
Премьеры у Табакова, Роман Должанский, Коммерсант, 28.01.1998
Торговля умом на бойком месте, Ольга Фукс, Вечерняя Москва, 13.01.1998