Артисты, работавшие раньше:
Верова Наталия
Дудинская Нина
Катков Игорь
Куракина Мария
Мосендз Луиза
Поливанова Нина
Тенета Андрей
Фаттахов Марат
Шумилов Вячеслав
Яковлев Анатолий

Ушла Любовь Полищук

Она была как бенгальский огонь

Лариса Малюкова, Новая газета, 30.11.2006
Сокрушительное обаяние и артистизм высшей пробы. Говорить о ней в прошедшем времени — не получается. Слишком жизнеутверждающее, ликующе-праздничное это дарование. 
Лет двадцать назад мы сидели в ее маленькой кухне. За окном распустилась ива, и, неотрывно глядя на нее (кто видел эти глаза, в которых зелень и синева перетекали волнами, — меня поймет), Люба вспоминала Омск, город ее детства? И читала мне монолог Жванецкого, написанный специально для нее и во многом определивший ее судьбу: «Надо сказать то, что у каждого накипело, то есть нагорело?».
Могучий голос летел над огородами разросшегося сибирского города. Слова были все какие-то непонятные. Соседка зависала над изгородью: «Любка, чо орешь-то так?». А вскоре половина Омска сбегалась на концерт местного дарования, точь-в-точь, как Робертино, выводившей: «Сарай пэрмэ» и «Тульки май». Так она в тетрадку прямо с пластинки записывала иностранные тексты. Потом в них вживалась. Она умела на все лады: хоть под Зыкину, хоть под филармоническое сопрано, заканчивала на бис, низко, по-эстрадному шептала: «Небо дышало?». Прозвище Артистка приклеилось намертво и потащило в Москву.

 — На мне было платьице, перешитое из школьной формы. А вокруг, ой мамочка, наряды — с ума сойти, а машин? а этажей? не сосчитать. В общем, мой неокрепший организм не выдержал столь сильных впечатлений. Слегла. Потом с заткнутым ухом явилась на экзамен во Всероссийскую творческую мастерскую эстрадного искусства.
«Что умеете?» — спрашивают. «Да все!». Читала. Пела какую-то бесконечную восточную песню. Плясала шейк? Поступить-то поступила. Но переживания тех дней сказались. Представляешь: у студентки вокального отделения на нервной почве пропадает голос. Совсем. На первых порах только шептала. Единственный шанс не вылететь — перейти на разговорный жанр. Тут-то и сгодилось мое умение подражать. В Московском мюзик-холле играла самые разные роли, в том числе и главные. Но когда, окрыленная победой на VI Всероссийском конкурсе артистов эстрады, я подготовила сольную программу — ее закрыли. Слишком много в ней оказалось Жванецкого. В те времена правду называли «очернительством» и на сцену с правдой не пускали.

Однажды я увидела необычное выступление по телевизору. Оно здорово контрастировало с дежурным комикованием завзятых весельчаков. Жалкая полуулыбка отделялась и парила отдельно от потерянных глаз, когда женщина убеждала не нас — себя — в достоинствах мужа-пьяницы: «Может быть, я и плачу. Но это же сквозь смех». Это был теледебют начинающей актрисы Любови Полищук.

 — Когда меня пригласил в Московский театр миниатюр Михаил Левитин, я испугалась отсутствия школы и, уже будучи артисткой столичного театра, поступила на актерский факультет ГИТИСа. Предстояли репетиции спектакля по ранним рассказам Чехова, и я ужасно волновалась. Но мне был родственным волшебный мир игры, творимый Левитиным, бросавшим на «холст» сцены эксцентрику и психологическую драму, оперетту и публицистику. Мне нравилось «менять лица». В «Чехонте в Эрмитаже» выходила на сцену то модисткой, то актрисой, то кокоткой. А сквозь эти пестрые женские характеры и маски мы нанизывали общую тему: попытку прорваться из круга одиночества, сквозь громаду неурядиц и невезения к простому человеческому счастью.

После Чехова был Хармс. В этой высшей «Школе клоунов» белая клоунесса Полищук превращалась в невообразимые гротесковые персонажи, обнаруживая за надрывным весельем абсурд окружающей жизни. Выплевывая молотки, герои сцены свидания мгновенно замораживали гомерический хохот зрителей напряженной тишиной. Действительно, еще немного — и горлом могут пойти серпы?

 — Совершенно моей стихией оказалась «Соломенная шляпка». Настоящий канкан, пенящееся радостью зрелище. Как гостеприимная парижанка я распахивала перед зрителями красоту Елисейских Полей, Лувра, Площади Конкорд, превращалась в светскую львицу баронессу де Шампиньи, вздыхающую по знаменитостям, в танцовщицу «Мулен Руж» и даже в караульного опереточного солдата. Меня притягивают полярные характеры и типы. В обозрении «Примеры из жизни» я играла немолодую, затюканную жизнью женщину.
В течение десятилетий она безуспешно обивает пороги горисполкома, прося выселить ее из дома, под которым с войны лежит неразорвавшаяся бомба. Тут надо выключить все крайние регистры, микшировать все краски. И поймать верную интонацию, жест. Вот недавно в электричке ехала, смотрела на женщину. Она держала такую вот большую авоську на руках и смотрела как-то тускло, в никуда. Подъезжая к Москве, чуть встрепенулась. Достала из сумочки помаду и без зеркальца стала кружить ею по губам?

Как там у Жванецкого: «Трудно поменять глаза, чтобы, когда играешь королеву, в них не было штопки и прописки».
В ее фильмографии около 70 ролей. Были блестящие эпизоды, были главные роли. А кажется, что своей Роли так и не дождалась. На первых порах кинематограф бесстыдно эксплуатировал ее как маску. В унылой советской действительности эта экзотическая внешность, бананово-сингапуровая страстность казалась режиссерам спасительным бенгальским огнем, способным озарить их скромные кинотворения. 
В том потоке однообразных ролей она винила себя: «У актера всегда остается одно существенное право — право выбора».
Она пыталась ломать свой киношный имидж. Кому-то вспомнится беззвучный крик «коммунального одиночества» героини фильма «День рождения», горький монолог обвиняемой в «Христианах» (по Л. Андрееву) с ее недвижимыми зрачками, глазами, злодейка-судьба дочери репрессированного в фильме «Любовь с привилегиями».

 — Вот пробовалась у режиссера Тепцова в картине «Посвященный» по сценарию Арабова. Должна была сыграть затурканную пожилую женщину. Загримировалась. Уже входя в павильон, слышу, как одна из помощниц выговаривает режиссеру: «Ну зачем вам Полищук? Это же оперетта и гламур!». И чуть тише: «Посмотрите. Вот кто вам нужен!». На мне были сморщенные чулки, в руках — нелепая хозяйственная сумка? Ну и лицо — в той же тональности? Уже отсмотрев кинопробы, члены худсовета разочарованно посмотрели на режиссера: «А почему же Полищук нам не показали?». Пришлось смотреть второй раз.

Труженица редкая, она относилась к себе беспощадно. Ни капли себя не жалела. Мужеством обладала не то что не женским, немыслимым. Все началось с эпизода, принесшего ей славу. В «Танго страсти» из «12 стульев» гуттаперчевая партнерша Миронова вылетала из его рук, чтобы появиться через мгновение с обворожительной улыбкой в кадре, пробивала головой витрину, выделывала немыслимые па. За кадром этой импровизационной легкости осталось больше 10 дублей. Среди неудачных? Когда забыли подстелить матрас и актриса, рухнув на цементный пол, уже не могла встать и улыбнуться в камеру?
В «Соломенной шляпке» после тяжелой операции выделывала акробатические трюки и повредила межпозвонковые диски. Больше полугода провела в больнице. А потом? встала на пуанты в музыкальном спектакле «А чой-то ты во фраке». После автомобильной катастрофы (сотрясение мозга и смещение позвонков) сыграла в гипсовой лангете премьеру спектакля «Искушение». Приехала с гипертоническим кризом играть с Константином Райкиным «Там же, тогда же». Один глаз успела накрасить и рухнула в обморок. Да и в последнее время, уже смертельно больной, снималась вместе с мужем Сережей Цигалем в кулинарном ток-шоу, продолжая нас развлекать, подыгрывая партнеру, изображала неумеху и любительницу вкусно поесть? Вспоминала ли она свой любимый монолог: «И быть красивой все труднее»?

Тогда, в 80-е, на кухне, Люба мало говорила про себя, сбиваясь на партнеров. Любимый — Даль. С ним снималась дважды. Еще до «Принца Флоризеля» был их дуэт в хорошем телевизионном детективе «Золотая мина».

 — Это была настоящая школа партнерства. Он обладал «абсолютным слухом», удивительным образом реагируя даже не на жест — на движение ресниц, вздох. Каждая интонация в его реплике возникала не сама по себе, а из интонации партнера. А главное? Умение поддержать, ободрить, сказать какую-нибудь ерунду, дотронуться до руки, тем самым освобождая тебя от зажатости, защищая от равнодушной суеты съемочной площадки. Здесь порой так невыносимо трудно сосредоточиться. «Подворуй!» — говорят на съемках. Значит, надо смотреть поверх головы партнера. Куда-то в стенку, и тогда перед камерой глаз сверкнет. Это ей - стенке — ты обязан объясняться в любви, ее обвинять в предательстве, у нее искать сочувствия. Глаз сверкнет, но исчезнет нечто нематериальное, связывающее партнеров. Исчезнет воздух. Я не люблю — стенке…

Другие ссылки

О ЛЮБЕ, Михаил Левитин, 28.11.2011
Лови момент, Александра Машукова, Газета Культура № 16, 26.04.2007
Актриса ушла под аплодисменты навсегда, Юлия Таратута, Коммерсант, 1.12.2006
Ей шло это имя — Любовь, Иосиф Райхельгауз, Московские новости, 1.12.2006
«Я жить хочу!», Ян Смирницкий, Московский Комсомолец, 1.12.2006
Наедине с Богом, Татьяна Хорошилова, Российская газета, 1.12.2006
Последнее танго, Татьяна Хорошилова, Российская газета, 1.12.2006
Ушла Любовь Полищук, Лариса Малюкова, Новая газета, 30.11.2006
Идеальная женщина, Валерий Кичин, Российская газета, 29.11.2006
Ее называли каскадером в юбке, Михаил Антонов, Сергей Бирюков, Любовь Лебедина, Труд, 29.11.2006
Она боролась до последнего, Вера Щирова, Новые известия, 29.11.2006
Умерла Любовь Полищук, Екатерина Барабаш, Независимая газета, 29.11.2006
Умерла Любовь Полищук, Отдел культуры, Время новостей, 29.11.2006
Прекрасная клоунесса, Алла Шендерова, Коммерсант, 29.11.2006
Любовь Полищук скончалась от тяжелой болезни, Тамара Калинина, Утро.ру, 28.11.2006
Умерла Любовь Полищук, Юлия Грохлина, Взгляд (vz.ru), 28.11.2006
Памяти Любови Полищук, Любовь Чижова, Радио «Свобода», 28.11.2006
Актриса, умевшая хулиганить, Артем Костин, Известия, 28.11.2006
Несоветское лицо, Юлия Штутина, Лента.ру, 28.11.2006
Любовь Полищук. Мечта поэта, Ирина Чичикова, Интернет портал Пассаж Одесса, 1.01.2002
Любовь Полищук, Наталья Казьмина, В книге «Звезды столичной сцены», АСТ-ПРЕСС КНИГА, 2002
Любовь Полищук: разговор без купюр, Алла Боссарт, Вечерняя Москва, 25.07.2001
Трагедия с «квартирным вопросом», Ольга Солодова, Газета Культура, 27.05.1998
Зойкина квартира. Театр «Эрмитаж». Режиссер Михаил Левитин, Анна Щербина, журнал Вечерняя Москва, 23.05.1998
Трагический фарс московской комедии дель арте, Ольга Неведрова, Вечерняя Москва, 30.03.1998
Маргариты и Мастер, Игорь Шевелев, Общая газета, 12.03.1998
Любовь Полищук: Мне мешает моя доверчивость, Газета «За калужской заставой», 25.02.1998
Анонс, Литературная газета, 26.11.1997
«L Ermitage, или история любви», «Огонек» № 25, 06.1991
Много мужчин и одна женщина, Майя Туровская, Театральная жизнь, 1987 № 24, С. 11-12, 12.1987
«Семейство Нонанкуров в „Эрмитаже“», Александр Демидов, «Театральная жизнь» 1986, № 1, 01.1986
«Не хочу быть одинаковой», «Комсомольская правда», 16.04.1985
«Магическое зеркало», «Литературная газета» № 40, 5.10.1983